Близъ сихъ водъ нѣкогда стоялъ небольшой, но опрятной домикъ, выстроенный для житья начальницы, всякую весну пріѣзжавшей сюда пользоваться водами, и особенно въ мартѣ мѣсяцѣ, когда прелестная картина зелени услаждаетъ взоръ, утомленный продолжительною зимою. Такимъ образомъ она посѣтила сіи воды въ семъ мѣсяцѣ, по полученіи небольшаго облегченія отъ болѣзни, упомянутой нами въ предъидущей главѣ.
Мужъ ея, прощаясь съ всю, оказалъ при семъ случаѣ знаки необыкновенной къ ней привязанности; даже на глазахъ его, говорятъ, видны были слѣды слезъ. Предоставляемъ психологамъ объяснить загадку: что значили сіи слезы? Слѣдствіе ли величайшаго притворства, или чудное дѣйствіе пробуждавшейся на мгновеніе совѣсти, не могшей, однако жъ, побѣдитъ закоренѣлой власти страстей? Можетъ быть, слезы сіи текли по тому же неизъяснимому побужденію, по которому, напримѣръ, Грозный Іоаннъ Васильевичъ разсылалъ по монастырямъ синодики о поминовеніи убіенныхъ имъ людей. Многія явленія души человѣческой останутся на всегда тайною для самой ее!
Не принимаясь за тщетный трудъ объяснить сіе неизъяснимое явленіе, мы опишемъ только исторически разговоръ начальника съ его женою, бывшій дня за два до ея отъѣзда. По обыкновенію своему, онъ сидѣлъ за письменнымъ столомъ, когда она вошла къ нему въ кабинетъ. На столѣ его лежала огромная Библія, а на конторкѣ, единственной въ тогдашнее время во всей Камчаткѣ мебели краснаго дерева, завезенной Лаперузомъ, стояло распятіе. Все въ этомъ кабинетѣ дышало благочестіемъ, кромѣ вѣроломной души хозяина. При входѣ жены, женщины еще среднихъ лѣтъ, и хотя изнуренной болѣзнію, но сохранившей благородство и привлекательность въ чертахъ лица и въ пріемахъ, начальникъ положилъ перо и старался весело улыбнуться. Кстати замѣтимъ, что ни въ чемъ болѣе изъ тѣлодвиженій не обнаруживается душа, какъ въ улыбкѣ: есть улыбки истинно-ангельскія, улыбки, въ которыхъ вполнѣ высказываются души чистыя и свѣтлыя; но есть и улыбки дьявольскія, судорожное движеніе души, исполненной злобы и коварства, но старающейся принять на себя видъ доброты и чистосердечія. Такова была улыбка и Антона Григорьевича, который, по странному владычеству добродѣтели надъ порокомъ, всегда сохранялъ къ женѣ своей невольное уваженіе.
"Ну что, моя милая' -- спросилъ онъ ее, стараясь придать своему голосу самый ласковый тонъ -- какъ ты сладила съ этими чудаками, Машею и ея женихомъ?"
-- Тутъ, другъ мой -- отвѣчала начальница съ видомъ печальнымъ -- есть для меня непонятная тайна. Но тотъ, ни другой не открываютъ мнѣ причины ихъ раздора. Маша, сколько я ни старалась ее уговаривать во всемъ мнѣ открыться, только рыдаетъ и проситъ меня: "Ради Бога не спрашивайте меня; оставьте меня моей судьбѣ!"
"Странное дѣло! замѣтилъ начальникъ, качая головою и моргая глазами. -- Ну, а что женихъ ея?"
-- И онъ также не сказываетъ мнѣ ничего. Между тѣмъ ужасная горесть видна на лицахъ обоихъ, и я даже боюсь, особенно за Машу, чтобы она не слегла....
"Эхъ, матушка! не бойся: не сляжетъ! Это только минутный какой-нибудь капризъ, и всего вѣрнѣе, что когда ты возьмешь ихъ съ собою, то и ссорѣ конецъ!"
-- Ахъ, если бы это въ самомъ дѣлѣ было такъ! Но я даже не знаю: удастся ли мнѣ уговорить Виктора Ивановича ѣхать со мною? Мученіе, какое, примѣтно, всегда онъ чувствуетъ при встрѣчѣ съ Машенькою....
"Ничего! надобно только постараться, а то такъ не уговорить! Онъ же такъ, кажется, уважаетъ тебя."
-- Это правда! И признаюсь тебѣ, другъ мой, и мое сердце, сама не знаю почему, такъ лежитъ къ этому молодому человѣку....
"Ха, ха, ха! -- засмѣялся начальникъ, стараясь обратить слова жены въ неблагопристойную шутку. -- Дѣло самое естественное, что женщинѣ нравится молодой...."
-- Другъ мой! -- сказала начальница съ видовъ кроткаго негодованія -- теперь не время шутить такъ. Мы теперь подобны путешественникамъ, которые, встрѣтясь случайно на перекресткѣ, идутъ въ разныя стороны и, можетъ быть, уже вѣчно не сойдутся....
"Съ чего такія печальныя мысли, матушка?"
-- Съ чего бы онѣ ни взялись въ головѣ моей, но посвятимъ остальныя минуты дѣлу, а не шуткѣ. Ты перебилъ мою рѣчь: я хотѣла сказать, что въ этомъ молодомъ человѣкѣ я какъ будто вижу моего Павла....
"Эхъ, матушка! ты все не отстаешь отъ мечты...."
-- Пусть будетъ эта самая вздорная мечта, но я нарочно пришла просить тебя: если не будетъ меня на свѣтѣ, то будь покровителемъ этого юноши!
"Я всегда готовъ ему покровительствовать; но...."
-- Ахъ, другъ мой! я знаю все, я знаю болѣе, нежели ты думаешь: страшная бѣда готовится для этого бѣднаго молодаго человѣка; но ради Бога, другъ мой!...
"Чего ты хочешь отъ меня?"
-- Я хочу, чтобъ ты не губилъ его. Къ несчастію нашему, Камчатка уже наполнена людьми, которые ненавидятъ насъ, какъ своихъ утѣснителей; для чего ты еще хочешь умножать число своихъ жертвъ и враговъ?
