Въ семъ мѣстѣ утесы разошлись въ розныя стороны, превратившись въ обыкновенныя горы, и соединившись съ другими хребтами. Казаки, пройдя около двухъ верстъ равниною, поросшею кустарникомъ, едва, впрочемъ, выставлявшимся изъ-подъ снѣга, наконецъ достигли до хребта, черезъ который надлежало имъ перебираться. Предъ ними лежала высокая и крутая гора, обнаженная отъ лѣса и покрытая скользкимъ настомъ, блиставшимъ, какъ хрусталь, при лучахъ мѣсяца.
-- Ну, ребята, какъ-то мы взмостимся на эту лежанку! -- сказалъ Паршинъ, по обычаю Русскихъ, сохраняя веселость духа и шутливость въ величайшихъ трудностяхъ и опасностяхъ. -- И не топлена, да жжется!
"А вотъ какъ, Лука Ѳаддеичъ!" -- подхватилъ безшабашная голова, проворно бросившись въ горѣ, и начавъ подниматься на нее.
-- Проворенъ больно! -- говорили старослуживые. -- Не взойди внизъ головой!
Въ самомъ дѣлѣ, удалый казакъ сколько ни употреблялъ усилій, со взойдя не болѣе трехъ саженъ, оборвался и скатился съ горы. Общій смѣхъ казаковъ раздался съ его паденіемъ.
-- Что, братъ -- говорили казаки -- звать, удалъ да безталаненъ?
"Погодите еще, не смѣйтесь! Дайте только подвязать щипы подъ лапки {Лапки -- родъ лыжъ.}, такъ взойду и не на такую гору."
-- Молоденекъ, братъ ты, Пронча! -- сказалъ одинъ изъ опытныхъ казаковъ. -- Если бы слушалъ, кто тебя побольше служивалъ ибывалъ, какъ говорится, и подъ конемъ и на конѣ: такъ не леталъ бы, братъ, по тюленьи, внизъ головой!
"Вотъ еще! учить вздумалъ!"
-- Учить не учу, а дѣло всегда скажу. Видишь ли, вонъ на горѣ: какъ будто поднимается вихорь и заметаетъ снѣгъ?
"Вижу. Такъ что за бѣда?"
-- Вотъ вишь, ты еще и не знаешь этого. Попробуй-ка взойти теперь на гору: такъ тебя и унесетъ съ нее въ таръ-тарары, такъ что и костей не соберешь!
"Отъ чего такъ?"
-- Да отъ того, что хоть теперь здѣсь и тихо, а тамъ, поди-ка, такой хіусь, что и на ногахъ не устоишь.
"Э, чѣмъ пугать вздумалъ! Снесетъ, такъ туда и дорога: была не была! Два вѣка не проживешь! А коли далъ Царю присягу служить вѣрой и правдой, не жалѣя крови, такъ ужъ тутъ думать нечего! Благослови-ка, Лука Ѳаддеичъ!"
-- Съ Богомъ, съ Богомъ, братъ Прокопій!-- провозгласилъ Паршинъ, смотрѣвшій съ восторгомъ на удальство Трунилова, и выжидавшій только времени, чтобы поджечь соревнованіе и въ прочихъ своихъ подчиненныхъ.
"Экая озорь! -- говорили казаки, смотря съ удивленіемъ на поднимавшагося быстро Безшабашнаго. -- Смотри, какъ чешетъ!"
-- Да, чешетъ! -- подхватилъ одинъ изъ нихъ, -- вонъ поѣхалъ назадъ.... ну, не бывать живому!
"Ну, совсѣмъ обрушился! -- вскрикнули казаки съ чувствомъ жалости. -- За камень-то ухватись!... Ахъ ты, Господи!... За кустарникъ-то, за кустарникъ-то!... Лови! Вотъ такъ! Айда, молодецъ!"
-- Смотри-ка, какъ пошелъ опять отваливать! -- сказалъ Паршинъ.
"Вотъ ужъ не далеко и до вершины!" -- подхватилъ одинъ изъ казаковъ, по нѣкоторомъ молчаніи.
-- Смотри, что доберется! -- прибавилъ другой. -- Теперь ужъ много, что саженъ съ десятокъ осталось.
"Ну, взошелъ! -- провозгласили казаки въ одинъ голосъ. -- Айда, отчаянный!"
-- Ребята! воскликнулъ Паршинъ -- стыдно же намъ, старымъ служивымъ, оставаться здѣсь, чтобъ этотъ молокососъ послѣ надъ нами смѣялся. Ну, ребята, подвязывай щипы, да всѣ за мной!
Казаки начали подниматься на гору, и по мѣрѣ того, какъ они всходили выше и выше, вѣтръ, почти нечувствительный въ долинѣ, становился постепенно сильнѣе, и на вершинѣ горы превратился почтя въ бурю, которой стремительные порывы могли сбить съ ногъ и утащить оплошнаго въ страшную падь, отдѣлявшую сію гору отъ противоположнаго утеса, еще и надъ нею возвышавшагося.
-- Я сказалъ -- говорилъ казакъ, дававшій совѣтъ Трунилову -- что на вершинѣ буря: теперь видите, что моя правда!
"Ребята! -- возгласилъ Паршинъ -- ползкомъ, если нехотите прогуляться въ падь: вѣтеръ какъ разъ съ ногъ срѣжетъ, а гора, смотрите, словно коча {Коча -- судно.}, опрокинутая вверхъ днщемъ: притулиться не куда!"
-- Тише! -- прошепталъ лежавшій на горѣ Труниловъ.
"Что такое?" -- спросилъ поднявшійся на гору Паршинъ.
-- А вонъ смотри-ка, на утесъ... Видишь вонъ въ этомъ уступѣ, какъ-будто огонекъ просвѣчиваетъ между камней?... Вѣдь, знать, тутъ кто-нибудь есть?
"Да кому быть, кромѣ этихъ чертей Камчадаловъ? Слышишь: собаки завыли?"
-- Да, это точно вой не вѣтра! А смотрите-ка, кажись человѣкъ показался на уступѣ?
"Человѣкъ, точно человѣкъ! -- сказали въ одинъ голосъ нѣсколько казаковъ. -- Ахъ, онъ дьяволъ! Смотри, что онъ васъ увидѣлъ: вѣдь у нихъ глаза-то нечеловѣчьи; къ тому же солнышко-то наше не въ добрый часъ вздумало на насъ свѣтить: такъ насъ имъ, какъ на зеркалѣ видно!"
-- Увидѣлъ и ести! -- подхватили другіе.-- Кажись, машетъ рукой?... Экъ ихъ высыпало изъ норы!.... Что это? Смотри: что принимаются за стрѣлы!
"Пусть ихъ потѣшатся! -- сказалъ хладнокровно Паршинъ. Я увѣренъ, что ни одна стрѣла не попадетъ въ насъ."
Множество стрѣлъ взвилось въ воздухѣ, но всѣ онѣ, отнесенныя вѣтромъ, дѣйствительно упали далеко въ сторону отъ своей цѣли, а многія и вовсе не долетѣли до горы.
