Прошли первыя минуты свиданія. Сердца нѣсколько успокоились. Старецъ возвелъ глаза къ небу, благословилъ дѣтей и началъ совершатъ обрядъ, при которомъ не было ни богатоубранныхъ ивеселыхъ поѣзжанъ, ни шумной толпы любопытныхъ зрителей. Два только свидѣтеля присутствовали при вѣнчаніи: дряхлый восмидесятилѣтній трапезникъ, взглядывавшій, какъ житель другаго свѣта, изъ темнаго угла, гдѣ стоялъ его прилавокъ, и печальный Ивашкинъ, склонившійся на свой посохъ, и, казалось, обдумывавшій будущій жребій новобрачныхъ. Обрядъ кончился. Протопопъ еще разъ со слезами на глазахъ горячо обнялъ Виктора и Марію, непрестававшихъ также заливаться слезами радости и горя; но потомъ, какъ бы исполнясь высшаго вдохновенія, отеръ слезы и произнесъ съ важностію пророка: "Малодушные! о чемъ мы плачемъ? Тотъ, кому повинуются моря, предъ Кѣмъ трепещутъ горы, и небо свивается яко риза, развѣ не можетъ защитить насъ отъ нападенія червя, буде восхощетъ? Идите, дѣти, куда вамъ назначитъ Господь! Спасайтесь отъ губителя!... Викторъ Ивановичъ! я тебѣ вручаю сокровище, котораго дороже я ничего не имѣлъ и не имѣю на сей землѣ: ты заступишь теперь для нея мѣсто отца и матери; береги ее, другъ мой: она достоина тебя!"
-- Ея спокойствіе есть мое спокойствіе -- сказалъ съ жаромъ супругъ Маріи; -- ея жизнь есть жизнь моя! Никто не можетъ посягнуть на ея безопасность прежде, пока не погрязнетъ въ моей крови: вотъ обѣтъ мой предъ алтаремъ Того, Кто видитъ самую глубину моего сердца!
"Да поможетъ тебѣ Господь во всѣхъ путяхъ твоихъ! -- сказалъ протопопъ съ глубочайшимъ чувствомъ. -- А ты, дочь моя, слѣдуя за твоимъ мужемъ...." *
-- О любезный дѣдушка! -- вскричала Марія, задыхаясь отъ слезъ -- я люблю Виктора; но не имѣю силъ и съ ваши разстаться!
"Другъ мой! этого требуетъ Провидѣніе -- и мы должны покориться Его волѣ! Вамъ нельзя оставаться здѣсь ни одной минуты: злодѣи непремѣнно разлучитъ васъ и погубитъ обоихъ. Аркадій Петровичъ будетъ вашимъ хранителемъ. Ему Камчатка знакома вдоль и поперегъ, и, съ Божіею помощію, я надѣюсь, онъ успѣетъ скрыть васъ въ безопасномъ мѣстѣ, до времени...."
-- Думаю, что успѣю въ этомъ! -- сказалъ Ивашкинъ, вышедшій изъ задумчивости, при произнесеніи его имени. -- Дорогою я разсказывалъ Виктору Ивановичу, куда я надѣюсь ихъ провести; но и то также сказалъ я, что впереди Богъ!
"Да, отъ Него все зависитъ! И кто другой, какъ не Онъ, внушилъ вамъ ваше благое намѣреніе?"
-- Дай Богъ только, чтобы оно исполнилось!
"Нѣтъ, Аркадій Петровичъ -- сказалъ съ живостію мичманъ,-- я не могу васъ взять въ свои проводники: предоставьте насъ нашей судьбѣ!"
-- Отъ чего вдругъ такая перемѣна въ вашихъ мысляхъ?
"Если мы попадемся въ руки преслѣдователей, мы будемъ отвѣчать за свой побѣгъ; но вы по какой винѣ будете мучиться?"
-- Обо мнѣ не безпокоитесь: я давно пересталъ бояться человѣческой власти. Что со мной сдѣлаютъ? Будутъ терзать этотъ бѣдный трупъ? Пускай! Было время, когда я любилъ жизнь, а теперь мнѣ все равно! Скажу вамъ болѣе и скажу истинную правду: теперь смотрѣть мнѣ на страданія другихъ гораздо мучительнѣе, нежели на свое собственное. Если бы было иначе, кто меня притащилъ бы въ Петропавловскъ, когда я могъ бѣжать туда, куда воронъ костей не занашивалъ? Но я вспомнилъ Зуду и -- воротился. Богу не угодно было, чтобы я помогъ моему старому другу; за то Онъ послалъ мнѣ другой случай; я полюбилъ васъ обоихъ всѣмъ сердцемъ -- и готовъ для васъ на все. Пойдемте! Пора!
"Подумайте!"
-- Все обдумано! Безъ меня вы не ступите шагу въ этой пустынѣ, а мнѣ она извѣстна, какъ моя ладонь. Пойдемте!
"Но если вы дѣлаете благородное дѣло, спасая васъ, то развѣ съ нашей стороны должно пользоваться имъ къ вашему вреду?"
-- Эхъ, Викторъ Ивановичъ! въ этомъ разочтемся послѣ!
"Въ самомъ дѣлѣ сказалъ протопопъ -- не теряйте, дѣти, напрасно времени, Положитесь на Бога и идите! Благословляю васъ отъ всей души моей!... Полно плакать, Машенька: слезами не поможешь! Мужайтесь и крѣпитесь!... Ну, прощайте, прощайте! Богъ да благословитъ васъ!" Протопопъ взялъ свѣчу, и уговаривая Марію, заливавшуюся горькими слезами, подошелъ съ новобрачными къ дверямъ; но едва онъ коснулся къ замку, какъ страшный ударъ въ нее съ наружной стороны раздался въ пустотѣ церкви. Всѣ бывшіе въ пей вздрогнули.
-- Кто тамъ ломится? -- спросилъ протопопъ.
"Отворяй!" -- вскричалъ голосъ изъ-за двеpей?
-- Кому надобность въ ночное время быть въ церкви?
"Отворяй; мы скажемъ что за надобность!"
"Отпирай же, старый хрѣнъ -- воскликнулъ начальникъ; -- не то дверь велю вышибить!"
-- Звѣрь на свободѣ! -- сказалъ тихонько Ивашкинъ.-- Безъ сомнѣнія, это мошенникъ Горбуновъ освободилъ его. Мнѣ казалось, будто кто-то ускочилъ въ ворота: такъ и есть!
"Да, вѣрно онъ -- подтвердилъ протопопъ;-- онъ и трусъ, да и преданъ злодѣю. Но куда дѣвались прочіе казаки?"
-- Ушли куда глаза глядятъ, чтобы скрыться до пріѣзда ревизора.
"Въ послѣдній разъ говорю -- снова раздался голосъ начальника -- отворяй, или дверь сейчасъ же вылетитъ вонъ!"
-- Вышибай, если имѣешь на это право!
