– Обидно! – прокричал он сквозь ветер среднему. Ярополк мотнул головой, не понимая. Мстислав подошёл вплоть, сказал страшно глядя расширенными глазами. – Как будто сам ветер против!
Князь Ярополк вздрогнул, глянул в ответ дико, но сказать ничего не поспел – из снежно-вихревой пелены вынырнул всадник, подскакал ближе, проваливаясь в рыхлый сухой снег по самые конские колена. Спрыгнул с седла, конь крупно поводил боками – знать спешил гонец. Недоброе случилось что-то, – успел заполошно подумать Ярополк, узнав в гонце воя из городовой смоленской рати.
А Мстислав одеревенел лицом – неуж повторяется то, что случилось с ним в Новгороде, откуда Всеслав его вышвырнул, как щенка?!
Мстислав скрипнул зубами.
– Княже, – хрипло сказал гонец, сплёвывая снег. – Вести тревожные…
Воевода Бронибор Гюрятич (заслышав это имя, Мстислав опять заскрипел зубами) и княжич (князь уже, князь!) Борис Всеславич с полутысячью рати из полочан и плесковичей подошли к Орше, сбив межевой заслон, высланный для бережения Ярополком, рассыпали по межевым землям летучие загоны, жгли боярские усадьбы.
Ярополк как услышал – онемел.
Слухи?
Вряд ли!
Опасно ль то для Смоленска?
Кто сейчас скажет?
Но поход приходило останавливать – Ярополк не мог наудачу идти на Киев, бросив свой город с полоцкой ратью на пороге.
Мстислав весть об остановке похода воспринял так, словно ему сказали, будто завтра ему придётся умирать.
Насупился и смотрел исподлобья, катал желваки по челюсти.
– Чего смотришь, как сыч? – не вытерпел, наконец, Ярополк. – Не могу я Смоленск бросить, не могу! А ну как Бронибор дальше продвинется?! Пока мы до Киева-то ползём, у него времени много будет!
– С пятьюстами-то рати? – презрительно усмехнулся старший брат, отбрасывая со лба мокрый чупрун – князья уже сидели в шатре, вдвоём, лицом к лицу. – Неуж Смоленск твой их не удержит?!
В голосе Мстислава лязгнуло железо, глаза потемнели.
Ярополк дёрнул щекой, отворачиваясь – уж не Мстиславу бы про то говорить. Тот понял и потемнел ликом ещё больше, чётче обозначились желваки, рука невольно потянулась к рукояти ножа, казалось, вот-вот – и он бросится на брата с оружием. Дыхание сгустилось до хрипа, непослушными пальцами Мстислав рванул застёжку ворота, со звоном покатилась по походному столу звончатая серебряная пуговица.
На мгновение всё стихло, только слышно было, как снаружи завывает ветер.
