Опушка расступилась, открывая широкую поляну, – здесь всего пару месяцев назад он стоял со своей дружиной, с полочанами, варягами и лютичами против ополчения чуть ли не всей вятицкой земли. Вон и пепелища от стогов, вон и хлеба, конницей потоптанные – так и не поднялись, и весяне, убирая хлеб, просто обошли вытоптанное поле стороной.
А вон и бревенчатые стены Корьдна. Ворота в большой веже были отворены, лёгкий мост, собранный из тонких брёвен (чтобы быстро втащить внутрь при нужде!), перекинут через ров, и луг перед городцом густеет народом.
И вон, в воротах – ОНА, всегда желанная женщина, дочь полоцкого оборотня.
Дочь великого князя.
Ходимир опять, как и тогда, в конце руяна, испытал странное чувство – одновременно чувство восхищения и зависти. Это ж какую удачу надо иметь, и каких слуг верных, чтобы из поруба, из земляной ямы разом стать не просто князем, а великим князем. Хочешь, не хочешь, а поверишь, что на нём воля Велесова лежит. Вестимо, все русские князья, да и они, вятичи, тоже – потомки богов. Да только не все про то помнят, крещёные киевские потомки Дажьбога и вовсе от него отреклись. Но простой кровью богов в жилах такую удачу не объяснить.
Задумавшись, Ходимир не заметил, как подъехал почти вплотную к воротам. Опомнился, остановил коня, соскользнул с седла наземь.
Витонега шагнула навстречь, по-прежнему держа ребёнка на руках.
– Здравствуй, князь, – сказала одними губами. Князь принял у жены свёрток, укутанный в белоснежную овчину.
Гордята спал. Жмурился от неярких лучей осеннего солнца, забавно чмокал губами.
Сын.
Наследник.
Гордеслав.
Князь склонился к жене, коснулся губами её губ.
– Здравствуй, княгиня, – так же тихо ответил Ходимир.
– Слава князю! – гаркнул кто-то в толпе, и люди, словно только того и ждали, восторженно заорали: “Слава!”. Гордята сморщился и захныкал. Витонега рассмеялась и забрала сына из княжьих рук. Княжич мгновенно умолк, повозился, почмокал и снова заснул.
– Добро пожаловать домой, княже.
Парились в бане.
Плескали на раскаленные камни воду с пивом и настоянным на травах квасом. До изнеможения хлестались засушенными впрок с лета вениками – берёзовыми и дубовыми. Направившись до малинового цвета, обливались холодной водой, а у кого была рядом речка или озеро – голышом выскакивали из бани и сигали прямо в воду. После сидели в предбанниках, отмякали, пили квас, пиво и сбитень, утирая обильно текущий пот.
Такое было по всему городцу – воротившееся из похода войско отмывалось от дорожной грязи, от крови, от следа смерти, который мог бы привести мстительные души.
Князь Ходимир вернулся из бани распаренный, благодушный. Выпил серебряную чернёную чару греческого вина, поднесённую женой, уселся за стол, оглядел его довольно.
Посреди стола тёмно-серым горбом бугрился коровай хлеба, в резных и глиняных мисках горками возвышались свежие яблоки, томилась мелко нарезанная капуста с луком. Сочился каплями жира жареный гусь, исходила душистым паром наваристая налимья уха. В каповых чашах темнели квас, пиво и сбитень.
Большой мир для всей знати Корьдна и окрестных починков будет завтра. А сегодня – обычный ужин для князя и его семьи.
Витонега села напротив мужа, несколько раз зачерпнула уху резной костяной ложкой, чтобы не остудить мужа.
Рядом с женой сидел маленький брат Ходимира, Горивит. Смотрел на старшего брата, разинув рот от восторга – брат вернулся из похода. Не просто из похода, с большой войны. С братом самого великого князя воевал, и всё войско в целости привёл обратно – стало быть, победил. Вот каким должен быть князь! Никого не бояться! Подумаешь, великие князья, Дажьбожьи внуки!
Ходимир не сразу заметил, что княгиня смотрит хмуро, исподлобья. Совсем не так, как смотрела при встрече, у моста.
Холодно смотрит.
Опять!
Сначала он попытался честно не обращать внимания – очередная бабья придурь! – но, в конце концов, не выдержал и отложил ложку.
Поднял голову и поглядел в ответ, отчаянно надеясь, что смотрит не совсем уж беспомощно.
Кажется, он понимал.
До неё, должно быть, уже донеслись через слуг вести от воев о походе. Отрывочные, смутные… но этого, должно быть, хватило для недовольства.
Трудно быть женатым на дочери великого отца. Поневоле приходится соответствовать. Да и жена, может и невольно, а всё равно всегда будет сравнивать тебя с отцом, подходить к тебе с мерилом его подвигов.
Трудно.
– Что случилось, Вита? – Ходимир старался говорить как можно мягче, хотя внутри у него всё постепенно начало закипать. Вот уже больше года, как она задирает перед ним нос, выводит его из себя своими выходками и требованиями.
Краем глаза Ходимир видел, как съёжился брат, ожидая непонятно чего – то ли женского крика, то ли мужского стука кулаком по столу. Не бойся, братец. Не хватало ещё в княжьей семье орать и стучать кулаком, как пьяные простолюдины.
