Невзор хотел было снова возразить, но передумал. Отошёл в сторону, досадуя на то, что коней ещё не всех на берег свели. Выбрал бы своего, вскочил в седло – да и поминай как звали. Княгинино письмо жгло и калиту, и пазуху, просилось в княжьи руки. Вестимо, Брень-воевода после такого на него и вовсе опалится, да может, князь заступится. Парень уже начал было поглядывать посторонь, отыскивая свободного коня, но тут раздался топот, и из вечерних сумерек к вымолам вынесло десяток всадников с горящими жаграми.
– Брень Военежич! – громкий и удивлённый окрик.
– Несмеяне! Ты!
«Отец?! – радостно ахнул про себя Невзор и тут же остановился – пусть отец сначала с воеводой поговорит – у них свои дела, княжьи. – А после глядишь, и мне поможет до князя добраться!»
И тут всё начало совершаться на удивление быстро – мгновенно нашлись и навесы для полоцких грузов – от дождя сберечь, и дрягили, которые тоже невестимо откуда появились, хоть на вымолах до того ни души почти не было, потащили кули и бочки с лодей на берег. А усталых от дороги полочан, сбив в кучу, воевода и Несмеян повели в город.
Невзор выбрал мгновение, оказался около отца. Гридень, увидев сына, весело удивился, потом рассмеялся и взъерошил волосы.
– Вырос ты, сыне…
И то сказать – когда они в последний раз виделись-то? Не год ли прошёл?
Отцовская ласка погладила душу Невзора, но парень коротким движением освободился из-под отцовой руки – вои не засмеяли бы. Глянул с опаской на воеводу – не рассказал бы тот отцу про его строптивость. Но Брень только коротко усмехнулся и отворотился, тряхнув седым чупруном на бритой голове.
Кони едва шли, утомлённые долгим плаванием и отвыкшие чуять под копытом твердь. Тем паче дорога шла по крутому подъёму – Несмеян назвал эту улицу, ведущую на Гору, Боричевым взвозом.
Несмеян и Брень то и дело перебрасывались словом-другим, а Невзор жадно слушал, пользуясь тем, что его не прогоняли прочь – хоть и не отрок уже, хоть и опоясанный, хоть и кровь вражью пролил, а всё одно – молод ещё.
Всеслав-князь сбивал из киян рать против половцев, зоривших Левобережье. Придя к власти уже с месяц тому, до сей поры не мог рать собрать – вои киевские «идучи не идяху». Из градских киян немалое число шло под Всеславль бело-красный стяг, да вот только какие из градских воины? А вои, те, что жизнь свою войной сделали, навыкли за годы служить Ярославичам, да христианами быть.
– Нелегко вам тут? – щурясь на пламя жагры, спросил настороженно Брень.
– Да уж, не мёд, вестимо, – отозвался отец. – Хоть и не полынь.
– Как мыслишь, усидит Брячиславич на каменном престоле?
– А чего ж, – легко ответил Несмеян. – И усидит… может быть. Трудно. Все против, кругом Ярославичи да их дети на престолах.
Помолчали – слышен был только топот копыт да треск пламени. Да ещё псы лаяли из-за ворот – на город уже опустился вечер, и улицы Киева обезлюдели. Только где-то заливисто хохотала да песни пела молодёжь. Этим всё нипочём – хоть оборотень на каменном престоле, хоть половцы под стенами.
Впрочем, половцы через Днепр не шли – видно, и на левом берегу зипунов им было вдосталь – и прямой угрозы Киеву от них не было. А рать князь собирал, чтобы Левобережью помощь подать – Чернигову да Переяславлю – невзирая на то, что там сидели враждебные Всеславу князья.
– Я ведь хотел только нашего князя из поруба вызволить – а для того Киев тряхнуть как следует, чтобы и престол под Изяславом зашатался. А после подумал – а чего бы и нет? Коль шатать престол, так шатать как следует, чтобы и венец Изяслав обронил. А мы и подхватим.
– Дерзок ты, Несмеяне, ох, дерзок, – одобрительно говорил Брень. – Шутка ль… из поруба на великий стол…
– Из моих воев мало кто и верил, что выйдет, – со странной усмешкой говорил Несмеян. – А вот Колюта – тот сразу поверил.
– Жив Колюта-то?
– Жив… и сила ещё в руках и ногах есть, хоть и на восьмом десятке уж почти. Мы до его лет доживём, так и меча в руках не удержим, небось…
Воевода рассмеялся, и оба смолкли вновь. Полочане уже въезжали в ворота киевского детинца.
Всеслав, улыбаясь, разглядывал кусок бересты, исчерченный рукой жены. Потом поднял голову, поглядел на вестоношу. Мальчишка ещё совсем, хорошо если лет шестнадцать есть. А лицо знакомое.
– Зовут как?
– Невзором кличут, – парень готовно выпрямился, словно в любой миг собираясь броситься по первому княжьему слову. – А по батюшке – Несмеяновичем.
– Так ты сын Несмеянов, что ль?! – радостно удивился Всеслав, невольно любуясь статью парня. – Ишь ты, каков у гридня моего сын вымахал! Хорош молодец, хорош… В бою бывал ли?
– Бывал, Всеславе Брячиславич, – чётко отвечал мальчишка. И только тут заметил Всеслав на нём и меч, и настоящий войский пояс. Да мальчишка-то не отрок даже, а полноправный опоясанный вой! – С литвой бился в прошлом году, после того как…
– После того, как меня пленили, – усмехнувшись, закончил за него Всеслав. Невзор потупился, а князь отыскал глазами стоящего посторонь Несмеяна. Кивнул одобрительно. Протянул гонцу серебряное чернёное обручье старинного чекана. – Благодарю за службу, молодец!
