– В Киев еду.
– В Киев… – протянула она словно бы недоверчиво. – Неуж в сам Киев?
– Туда.
– У меня брат где-то там… на киевской стороне. А то ль не там… может и в Чернигове, или в Переяславле. На юге где-то, словом…
– Это Бус-то? – про брата Красы, Буса Белоголового, Невзор слышал от неё и ранее. Знал, что пропал брат при разорении от плесковичей, а гадание показало, что жив да где-то на южной стороне живёт. Может, и в Киеве.
– Бус… – кивнула Краса, отворотясь к небольшому костерку и пристально глядя в огонь. – Может, и встретишь где…
На долгое, тягучее мгновение упала тишина. Потом Невзор подошёл к девушке и взял её за руку:
– Я сватать тебя буду, – брякнул он, очертя голову. Пусть мать там думает, что хочет! – Пойдёшь?
– Сватай, – Краса весело сощурилась. – Только когда?
– А вот из Киева ворочусь… скоро!
Сейчас он и сам верил в то, что воротится скоро.
– Ладно, – бросила Краса, выпрямляясь. – Подожду…
Выдернула руку и пошла, не оборачиваясь.
Невзор несколько мгновений смотрел на неё, сдерживая обиду – хоть поцеловала бы, что ли… Потом досадливо пнул сухую ветку и заспешил к коню, привязанному за спиной с сухой ёлке.
Радости на душе отчего-то не было, губы кривились в злой досаде.
Невзор рывком вскочил в седло и погнал коня к опушке. Надо было спешить.
А Краса, дождавшись за кустом, когда Невзор вскачь вылетит к дорог, долго стояла и смотрела вслед. Смотрела, кусая губы.
Конь нёсся намётом, почти и не разбирая дороги – Невзор едва успевал пригнуться, пролетая под низко нависшими ветками. Зевать не стоило, не успеешь – смахнёт тебя с седла тяжёлый сук, и добро, если только расшибёшься, а то и спину сломать недолго о каменно-твёрдый корень.
Вынесся на взлобок, опричь которого лес отступил, открывая красную горку, перунов лоб. Остановил коня, оборотился.
Где-то далеко позади, около небольшого родника виднелось серое пятно – свитка Красы. Невзор махнул рукой, хоть и понимал, что девушка его не видит сейчас, и снова поскакал, теперь уже потише.
Тоска давила на грудь.
Хоть и понимал, что в Киев едет, не куда-нибудь. Жалко было от Красы уезжать. Хоть она и сказала: «Как будто мы сейчас каждый день видимся». И не каждый, а всё одно… И из Полоцка-то к ней, Красе раз в месяц коль вырвешься – и то ладно, а из Киева-то… когда и воротишься, невестимо.
В Киев Невзора отсылала сама княгиня Бранемира Глебовна – гонец от Всеслава, который весть привёз про захват власти, привёз и иное – требование помощи. Пять сотен кривских воев – три сотни из княжьей дружины да две из городовой рати давал полоцкий воевода Бронибор Гюрятич. Невзор как прознал про то, заметался – до зела, до скрипа зубовного хотелось встретиться с отцом. Да и Киев поглядеть хотелось. Выбрал время, попросился у княгини да у воеводы Бреня.
– Как же я без гонца-то? – усмехнулась Бранемира Глебовна, глядя на Невзора глубокими глазами – парень даже залюбовался нечаянно. Опомнился, сказал чуть грубовато:
– Достанет кому вести возить и без меня…
У княгини от сдерживаемого смеха задрожали губы, справилась с собой:
– Ладно, ступай. Подумаю.
Подумала княгиня, подумал и воевода. Трёх дней не прошло, как окликнул Невзора на княжьем дворе княгинин холоп:
– Госпожа зовёт.
Бранемира Глебовна на сей раз смотрела уже не растерянно, а царственно:
– Поезжай, Невзоре. И письмо от меня князю свезёшь. Да смотри, сам в руки передай, не кому иному.
– Исполню, госпожа, – поклонился вестоноша. – Грамоту твою у меня только с головой моей возьмут вместе. А только и тогда с Той стороны за ней приду…
– Ну… не болтай попусту про что не знаешь-то, – вдруг построжела княгиня. А и верно – его ль дело про Ту сторону-то болтать…
Дорога – тропа лесная скорее – вдруг вильнула, и Невзор, всё нёсшийся вскачь, поднял коня на дыбы, останавливая. Вороной взвился, махая копытами, вспятил на задних ногах.
