И, дождавшись, пока все вышли за дверь, снова развернул бересто, любуя аккуратно выписанные женой буквы.
Писали, что любят. Писали, что ждут.
Ждут…
Всеслав невольно задумался, невидящим взглядом упершись в бересто, опять свернувшееся в трубочку.
Воротиться в Полоцк…
Ничего большего и не желал Всеслав сейчас. И внезапно свалившийся на него киевский каменный престол был для него если и не обузой, то почти досадой.
Никогда не желал Всеслав стать киевским великим князем, хоть отец наверняка и подразумевал для него такую возможность. Да и Судислав Ольгович… Но отец уже четверть века как умер. А Судислав ту же четверть века в порубе просидел, да после того ещё три года – в монастыре. А за четверть века эту… многое изменилось на Руси. Всё теперь иначе. Всё…
И потому всё, чего желал для себя Всеслав – вырвать из цепких лап Ярославичей Северную Русь – кривские да словенские земли. Там ещё силён старый русский дух, там и христиан меньше. А уж после… сыновья его… может быть.
Но вместе с тем Всеслав понимал, что остановиться он не может. Не имеет права. И не имеет права сейчас, после того, как кияне усадили его, узника, пленника, чужака (оборотня! язычника!) на каменный престол, обмануть их доверие и бросить их перед лицом половцев. А то и не только половцев – Ярославичи тоже не умедлят с Киевом расправиться.
Да и Брень-воевода учил в детстве – не останавливайся на полдороге!
Поэтому Полоцк подождёт.
Сын весело хлебал тушёную капусту с горохом и бараниной – ложка так и мелькала. И так же весело молол языком, рассказывая Несмеяну про полоцкие дела. Про то, как Бранемира Глебовна, Купава и Гордяна скрывались у Чёрного Камня, у ведуньи Любавы, а он, Невзор, возил туда вести из войского дома, от воеводы Бреня.
Несмеян слушал молча, то и дело поглядывая на отданное ему сыном бересто (письмо от Купавы!) и невольно испытывал прилив отцовской гордости – в шестнадцать лет вестоношей от княгини к мужу через половину Руси… высоко летает сын. Да и там, в Полоцке, не последним был по его-то словам.
Невзор привёз из Полоцка целую кучу поклонов – и самому Несмеяну от семьи, и иным воям Несмеяновым, которые с гриднем из Полоцка в Киев приехали.
И, задумавшись, не сразу понял, что сын уже молчит и вертит в руках ложку, кусает губы и глядит в сторону.
– Ну не вертись, как уж под вилами, – добродушно бросил гридень. – Выкладывай, чего ещё…
Невзор покосился в сторону воев, стоящих кучкой в стороне, и сказал чужим голосом:
– Гордяна тебе поклон просила передать…
– Какая?.. – начал было Несмеян и тут же вспомнил – какая. И почувствовал, что краснеет, словно мальчишка, которого мать застукала за подглядыванием у чужой бани.
– Поклон говоришь? – странно севшим голосом спросил он.
– Да, отче… и письмо ещё, – Невзор протянул бересто, по-прежнему не глядя на отца. С чего бы? Письмо – не рубаха с вышивкой в подарок. И гридень тут же понял, что обманывает сам себя.
– Ладно, – процедил он, отворачиваясь и принимая письмо. – После прочту…
Нож был хорош.
Длинное, мало не в семь вершков, лёзо на наборной из бересты рукояти, медная поперечина и обоюдоострое жало.
Отцов подарок.
Вчерашний.
Сегодня Невзор отца ещё не видел – князь с утра услал его с каким-то поручением на Подол, а Невзор проспал – сказалась усталость от дороги, общая – и вчера-то вечером, когда с отцом говорил да поклоны воям раздавал, глаза закрывались сами собой. Не помнил даже, как и когда уснул.
На дворе княжьем постоянно толпился народ – кияне готовились к походу. Тут и там взблёскивало оружие, слышался кольчужный звяк и конское фырканье.
Немалую рать наберёт Всеслав Брячиславич из киян. А если ещё и левобережные князья помогут…
Был бы ещё толк от той рати, – подумал Невзор с невольным лёгким высокомерием воя к градским и поселянам. – Половина воев – вчерашние тестомесы да земледелы. Умереть с честью они, может быть, и смогут, да ведь дело-то не в том, чтобы умереть – победить надо. Умереть и без них, полочан, они смогли бы – потому и Всеслава на престол привели, что победить надо, а не умереть!
Впрочем, кияне даром времени не теряли в выпивке да похвальбе, как это иной раз бывало. В одном углу двора звенело железо – рубились на мечах, опоясанный вой теснил разом троих сторонников с топорами, хотя те не терялись – нападали рьяно, весело даже. В другом углу двора затеяли состязание по стрельбе из луков – тут, похоже, охотник-лесовик одолевал уже третьего княжьего воя. А совсем рядом с крыльцом, на котором и сидел Невзор, отроки затеяли состязание по метанию ножей, швыряя их в столб у пустой коновязи.
На мгновение возникло желание показать мальчишкам (а сам-то не мальчишка?!) как правильно надо обращаться с оружием, утереть киянам нос полоцкой сноровкой. Невзор даже поднял голову и открыл рот, чтобы окликнуть парней. Но желание тут же прошло.
Честь города своего не так защищать надо. Да и не дело вою с отроками состязаться. А главное, Невзор увидел идущего через площадь мальчишку лет пятнадцати, почти сверстника. Да так и застыл с открытым ртом.
