Отступать она все равно не собиралась. Когда ей запретили химические усилители, она начала изучать кибернетические. Ими пользовались многие солдаты, женщины в том числе, и все они становились намного сильнее. Правда, это было так страшно: потерять часть себя или впустить в себя нечто новое, чужеродное… Она долго не могла решиться. Спасибо Ларику, помог, отбил все внутри так, что она сутки не могла подняться с кровати.
Она пришла к тому же хирургу уже с новым желанием. Он отмахнулся от нее с раздражением:
– Хватит сюда шляться! Любое усиление должно быть настроено на нейромодуль, это долго, дорого…
– Но это делается! – настаивала Нико.
– По прямому назначению, если иначе нельзя! А ты здоровая кобыла, живи как жила!
Но жить как жила Нико больше была не в силах. Понимание этого пришло предельно остро, как нож, вогнанный в сердце, едва хирург закончил говорить. Внутри будто что-то оборвалось… Наверное, связь с домом и семьей, о которой многие говорят – и которой положено сохраняться всю жизнь.
Она подошла к подставке с инструментами. Хирург, сидевший за рабочим столом, нахмурился:
– Ты что делаешь? Эй!
Она не стала объяснять. Нико схватила с подставки непонятного вида инструмент, похожий на изогнутые ножницы, поднесла к собственному большому пальцу, сжала ручки, не позволив себе ничего обдумать…
Щелк!
И окровавленная фаланга летит на пол.
– Бесноватая! – нахмурился хирург. – Ты думаешь, этой детской выходкой ты чего-то добьешься? Я починю тебе палец, так и быть, а потом подам рапорт куда следует!
Щелк!
И указательный палец становится короче.
До хирурга наконец дошло: это не игра, происходит нечто странное, непонятное ему… Пугающее. Он заметно побледнел, наблюдая, как еще три фаланги с оставшихся трех пальцев глухо упали на пол.
– Этого достаточно? – невозмутимо спросила Нико.
Она чувствовала себя странно. С одной стороны, она понимала, что испытывает дикую боль, не ограничивающуюся рукой, пронизывающую все тело. С другой, она именно понимала это, она не позволяла этой боли накрыть себя. Она умела терпеть – отец и братья научили! Да, тяжело… Но примерно то же самое, что она чувствовала, когда придерживала руками выбитую челюсть, доползая до больницы.
Хирург наконец подскочил на ноги, да так, что с грохотом перевернул стул.
– Это возмутительно! Тебе нельзя доверять никакое оружие – ни протезы, ни роботов! Тебя переведут в самый дальний Объект, чтобы точно никому не навредила!
– Значит, нужно больше, – вздохнула Нико.
Она кое-как переложила инструмент в покалеченную руку. На этот раз действовать было намного сложнее. Изуродованные пальцы едва подчинялись ей, боль усиливалась, перед глазами плыли кровавые пятна. Но Нико не сдавалась, ее не покидало ощущение, что она подошла к последней черте, за спиной у нее – пропасть, поэтому назад нельзя, ни шагу…
Она заставила еще пять щелчков прозвучать, прежде чем болевой шок свалил ее, погружая в спасительную тьму.
Она очнулась в тесной больничной палате при военной академии. Нико была одна, но того самого хирурга к ней позвали почти сразу. Он с порога заявил:
– Ты дура! Тупая, непроходимая идиотка!
Дальше список ее званий продолжился, но Нико уже толком не слушала. Она с удивлением рассматривала свои руки.
Руки были прежними. Собственно, с самими руками ничего и не случалось – но пальцы! Перед собой она видела абсолютно целые пальцы – полный набор фаланг, ногти на месте, здоровые, нет даже шрамов. Получается, она так и не решилась это сделать, не смогла покалечить себя? Изуродованные обрубки ей приснились? Но боль казалась такой настоящей… Хотя, возможно, боль просто стала настолько естественной частью Нико, что теперь приходит когда хочет, нагоняя миражи.
– Вы пришили мои пальцы на место? – спросила Нико. Голос звучал безжизненно и глухо.
Хирург прервал свою гневную речь на полуслове, уставился на Нико с таким осуждением, будто она только что плюнула ему в лицо и с хохотом растерла.
– Было только два способа остановить тебя, кретинку малолетнюю, – наконец сказал он. – Первый – перебинтовать и вызвать патруль. Сделать так, чтобы тебя действительно отправили на дальний Объект, а то и вовсе изгнали. Без пальцев, разумеется, потому что тратить ресурсы на идиоток запрещено!
– Но вы этого не сделали.
– Вторым способом было дать тебе то, что ты хочешь. Мне не следовало бы… Я не знаю, почему сделал. Старый стал, сентиментальный!
– Но это же мои пальцы… Что вы мне дали?
– Я использовал твои мягкие ткани, ну и ногти заодно, – пояснил хирург. – Под ними – металлические протезы. Мы не меняем на протез больше, чем нужно! Поэтому в больнице есть любое оборудование.
– Вам не могли его дать просто так…
– Я ничего не крал, если тебе интересно, идти за тебя под трибунал я не собираюсь! Все оформлено официально. Я указал, что произошел несчастный случай на индивидуальной тренировке, которую ты, дуреха, устроила по собственному желанию. Такое не поощряется, но и не запрещено.
– Спасибо…
– В жопу себе засунь свое «спасибо»! – посоветовал хирург. – Хочешь отблагодарить меня? Жизнью своей докажи, что я сделал правильный выбор!
