— Понятия не имею. Но… — дальше Загиморка оперировал сведениями, почерпанными им исключительно из застольных бесед, произошедших за последние полторы недели в этом самом трактире, и в большинстве своём за этим же самым столиком, — …говорят, у них там, нешуточные проблемы! — Он многозначительно ткнул вверх пальцем, жестом этим демонстрируя, насколько огромными оказались трудности, настигшие имперских подданных. — У королька ихнего… в смысле у императора, за всю жисть не образовалось ни одного наследника, кхе-кхе, пацана в смысле. Ну не везло ему бедняге с бабами. Одних девок ему нарожали… целую, туда-сюда, кучу, три или даже четыре штуки, а ещё супружница молодая на сносях. И дочурка старшенькая, та, что в Гетревии верховодит тоже разродиться должна в скорости, и опять, небось, девку понесёт. Наперегонки видать девки покойного императора девок же рожать и будут, — он прервался, захрюкав от еле сдерживаемого смеха. — Одни сикухи у трона, такие, вот, пироги… Так что теперя у них там, через енто дело, зачинается большая, кхе-кхе, меж собой потасовка. Потому как у каждого Золотого Дома имеется собственный пертендент на имперскую, мать её, корону…
— Претендент, — поправил его Нёт.
— Не важно, потому как никто, кхе-кхе, уступать покуда не обделался, не собирается. И я б не стал! Вот и прут имперцы до дому… не знаю уж, по зову ли сердца, или по приказу господскому, а может по каким-то другим надобностям… и все, мать их, через Тун-Ариз… а значится и через нас. Мало нам без них забот было. А тут ещё болячка эта, треклятая…
— Что за болячка?
— А Хорбут её знает! Проклятием пустошей в народе назвали. Пятно чёрное из гнили на пустошах разрастается, того и гляди на нормальные земли переползёт. Только — тс-с-с-с! Не говори никому об этом.
— Почему?
— Потому что секрет, — буркнул Загиморка, погружая усы в кружку с вайру. — Кто его, туда-сюда, знает, как оно повернётся, может землю да дома продавать придётся и съезжать отсюда к Хорбутовой бабушке. Некоторые наши из Верхних Выселок, кто по ссыкливее, уже и взаправду о таком подумывают. А коли о пятне том, на весь свет раструбить, кому земля наша нужна будет.
— А сейчас она кому нужна? Я давно уже вопросом задаюсь, чем вы здесь живёте. И вроде нет ничего а народу как грязи. Что в вашем Седогорье такого интересного?
— Да кабба же, каббу все собирают.
— Кабба? Что это?
— Те вайру наше нравится?
— Ну да, ничего так, — словно испытывая напиток, ополовинил кружку Нёт, — хорошее вайру. «Надо поосторожнее с этим», — с непривычки у него зашумело в голове, накатила сонная истома.
— Ну ты сказал. Вайру, туда-сюда, самый лучший в мире напиток! А знаешь, что без каббы вайру не сварить? А что кабба только далеко на севере и у нас в Седогорье растет, знаешь?
— Первый раз слышу и про саму каббу, и про то где она растёт.
— Ну ты тёмный… — усмехнулся Загиморка, — одно слово северянин. Всё вайру в Кетарии, да и южнее тоже на нашей каббе сварено.
— А если и взаправду окажется, что земли эти заражены страшным проклятием, кому тогда ваша кабба нужна будет?
— А если не подтвердится? Никому же неизвестно что на самом деле происходит, может и нет во всем этом ничего страшного. Знаешь, как у нас говорят: если ты не видишь на рынке дурака то, скорее всего, кхе-кхе, это ты и есть. Народец у нас, туда-сюда, не далёкий, понапридумывают не пойми чего со страху, а больше по пьяни, а после и сами в это верить начинают… Тут знаешь мне чего один ухарь сказывал?
— Что?
— Что Керитон Четырёхрукий в наших краях объявился, а с ним четверо с магическими, мать их, мечами… ну всё как в легенде… Слышал про клинки Керитона?
«Говорливый какой у меня дядя, — подумал Нёт, понимая, что встреча с Загиморкой, оказалась настоящим подарком судьбы, — не дядя, а кладезь какой-то из свежих новостей. Главное не давать ему больше пить, а то и так уже языком еле-еле ворочает».
— Слышал, — кивнул он, и рука его сама потянулась к ножнам, в которых покоился один из клинков великого мастера. — Ты ешь давай не отвлекайся, — Нёт пододвинул Загиморке только что поданое им блюдо с дымящейся кабаньей рулькой.
— Я кушаю, кушаю.
— И чего Керитон, бумаги справил себе, или как я в племянники кому-то навязался?
— А ты, паря, не смейся, а слушай и на ус мотай. Умные люди баят, скоро катаклизьма на нас обрушится, — авторитетно заявил Загиморка. — А-по-ка-ле-псис, — это слово он выговорил по слогам и с заметным трудом, — шарабахнет, мало никому не покажется… Так вот! А ты спрашиваешь: кому наша кабба нужна. Ответь мне лучше, кому скоро наш Ганис нужен будет? — Хаотично блуждающие глаза его наконец зацепились за блюдо с рулькой, и он, решив, внять словам Нёта и возобновить процесс поглощения пищи, вонзил двузубую вилку в аккурат под сочащуюся жиром шкурку.
— Слушай, давно хотел спросить: почему деревни ваши Выселками называются. Там Вехние здесь Нижние, кого сюда выселяли и откуда?
