Трайс счёл вопрос риторическим и отвечать на него не стал. Диро протянул Вейзо бокал. Поднял свой. Сделал хороший глоток. Посмаковал. С лукавым прищуром поглядел в глаз онталара поверх стеклянной кромки. Вейзо ничего не оставалось, как взять бокал и сделать глоток. Вино было восхитительным.
— Я не ношу карту с собой, — сказал он, — слишком это опасно…
— Да? Почему же?
— А-то ты не знаешь.
— Сам виноват.
— Я принесу карту, завтра в обед. Ты отдашь мне Монолу…
— …завтра, в обед, — категорически уточнил Диро.
— Разумеется. В обмен на карту, а ещё ты отзовёшь награду за мою голову.
— Ага… а я было подумал, что ты об этом и не попросишь…
— Я не прошу, это одно из условий сделки.
— Карта это хорошо… Ладно, раз ты настаиваешь… — иронично согласился Диро и сделал ещё один глоток вина. — Скажи, зачем тебе Монола? Не сейчас, вообще.
— Не твоё дело.
— Пф-ф-ф, — скривился Диро. — Как грубо. Не надо так… расслабься и за Монолу свою не беспокойся, её никто здесь не трогал, серьёзно говорю. Мы ж не звери…
«Где-то я это уже…»
Из тёмного угла комнаты послышалось недовольное рычание.
— Ну-ка тише там! — прикрикнул неизвестно на кого хозяин. — Угомонись, косолапый! Монола конечно девица приятная, пусть и с изъянцем… — Диро панибратски подмигнул Вейзо. — А ты никак, красавчик, влюбился? Признавайся. Втюхался в девчушку, а, Ктырь? Да не тушуйся ты, это нормально. Монола та ещё чаровница. Я-то ведь тоже… это, видал красотку мою — Физаху? Хороша, согласись… Эх, — нескромно вздохнул он. — Всё равно я не очень тебя понимаю. У онталара же и человека не может быть общих детей, или я чего-то не знаю?
Вейзо ощутил нестерпимое желание ударить Диро Кумиабула, порвать его на куски голыми руками.
— Не может, — подтвердил Трайс. — Отстань от него, Диро. Возьми что хотел, отдай, что должен и иди играть. Я свой ход сделал.
— Ха-ха, — кивнул Диро на Империка. — Это он смурной такой, потому что денег мне проиграл. Спорили на то, прейдешь ли ты за девчушку свою неминькую хлопотать, или нам на потеху оставишь. Я говорил что придёшь — верю, видишь, в тебя, Трайси был уверен — что нет. Я молодец, я победил, — дурашливо заулыбался Диро. — Потому у меня и настроение хорошее… пока. А он вот, в отместку, решил в зут-торон меня обыграть… Нет мне охоты с тобой спорить и препираться, Вейзо. Согласен на всё — принесёшь карту, получишь и жизнь и бабу.
Наступила неопределённая пауза. Вейзо молчал, ибо не рассчитывал что всё пройдёт так гладко — готов был спорить, и драться был готов, а потому искал сейчас подвох в словах и действиях Диро. «А гладко ли всё на самом деле?»
— Не напрягайся ты так, я слову своему хозяин, — нарушил молчание Диро и сделал ещё один солидный, на полбокала глоток. — Говорю ж хорошее у меня настроение. То, что ты карту стянул дело прошлое. Я тебе не судья и особо не осуждаю — сам такой. Да и за то, что ты медвежат моих и прочих дурошлёпов порезал немало тоже не в претензии, сами виноваты… Все беды наши от гордыни и от жадности. Эти-то два греха им добыть тебя должно статься и помешали. Знаешь, как это умные люди называют? Э-э-эм… — пощёлкал пальцами Диро. — Подсоби, Трайси.
— Естественный отбор.
— Во-во, естественный отбор. Были бы они с головой да с руками — карту у тебя естественно бы и отобрали. Так, Трайси, я это понимаю?
— Не совсем.
— Ну что, с делами предлагаю закончить, или ещё что-то есть? — Диро наполнил свой бокал. Жестом предложил Ктырю — он отказался, подняв свой почти полный бокал. — Хорошо, онталар, жду тебя здесь завтра, в обед, с картой. Но не забывай, сделка состоится только завтра, а пока я советую тебе быть осторожнее. Не забывай — покуда до самой разничтожнейшей ногиольской твари не дойдёт что награда снята, расслабляться не стоит.
— Что правда, то правда, — поддержал вождя Империк. — Мы заканчивать будем? Пятьдесят монет на кону, не забыл?
— Ну что ты, Трайси, в самом деле. Видишь же, что я судьбы людей решаю, а всё о своём талдычишь: пятьдесят монет на кону, пятьдесят монет. Ширее, душой надо быть, Трайси, ширее.
— Куда ширее-то?
— И то верно, — хозяин снова повернулся к Вейзо. — Нравишься ты мне Ктырь, смелый ты, безрассудный и потому удачливый. Даже завидки берут. Вон тебя как всего искромсали — живого места не найти. Глаз хоть и один, а с огоньком. Жизнь в нём плещется. А глядя на тебя и во мне кровь вскипает! А хочешь я тебя, не смотря ни на что, в клан свой возьму?
— Да уж, медведь из меня…
— Напрасно утрируешь, — в своей манере усовестил его Диро. — Я был бы рад такому бойцу. Что случилось, то случилось, бывает, порою обстоятельства сильнее нас. Вот смотри, — он поставил бокал и решительно направился в тёмную часть комнаты. — Иди сюда, взгляни. — Один за другим вспыхнули два светильника, высвечивая фигуру самого Диро и огромную на треть стены и под потолок клетку. В которой, медленно покачиваясь, стоял на задних лапах огромный бурый медведь. — А! Каков красавец!
