— Ну что же, — холодно сказал Диро, расправляя широкие плечи, — сделка наша назначена на завтра, не забывай. Я скажу Моноле, чтобы собралась. А пока мы проверим, так ли в действительности ты удачлив и прыток. — Он посмотрел на онталара взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. — Ты пришел в мой дом без приглашения. Сам нашел дорогу, сам открыл двери. Ничего страшного. Как видишь я даже рад этому. А теперь выйди из него — сам! До завтра, Ктырь, и не скучай. Обещаю, это последний медведь, который будет охотится за тобой. — Хозяин криво ухмыльнулся и исчез за дверью.
Он сильно удивился бы, узнав, что ничуть не испугал гостя, а скорее наоборот. Убаюканный речами и поступками Диро мозг Вейзо вновь обретал остроту и ясность.
«Вот оно как, а я почти поверил в эту белиберду. Самодур — как, однако, точно Сона его охарактеризовала. — Вейзо посмотрел на медведя, на отъезжающую в сторону решетку, перевёл взгляд на ехидно оскалившегося в дверях Кеалена Поро. — Как скажешь, Диро, как скажешь! Пыльца это. Выбирался я из передряг и похуже!»
Медведь радостно взревел.
Вейзо развернулся, два ножа скользнули в ладони и вылетели из рук, всё в одно движение. Ещё мгновение и мётки вошли точно в щель, перекрывая язычку замка ход и мешая двери захлопнуться.
Звериным прыжком онталар рванул к выходу. Удар его плеча был такой силы, что дверь откинула усердно старающегося её закрыть Кеалена Поро к противоположной стене. Вслепую ударив локтем Вейзо рванулся что было сил по коридору, на ходу подхватывая изящный напольный подсвечник и словно копьё швыряя его в окно. Шесть длинных шагов и онт, перескочив через тело, самозабвенно храпевшего охранника и закрыв лицо руками (целостность единственного глаза волновала его сейчас больше всего), сиганул в оконный проём…
«Ох, и натворит им сейчас дел косолапый!»
— Ну всё, Костыльки, хватит брюхо дерьмом набивать! О деле говорить буду!
Под сырыми сводами подвала заметалось испуганное эхо.
Чойум Пятишкур вытянул шею, повёл головой влево, потом вправо и наконец застыл, глядя прямо перед собой.
Окраина Таррата. Хрящи. Сырой подвал заброшенной солеварни. Серый потолок, чересчур низкий для такого огромного помещения. Солевые сталактиты, проросшие сквозь щели, белые, расползающиеся от углов пятна. Утоптанный земляной пол, местами укрытый тряпьём и дощатым настилом. Невысокий свеженасыпанный холмик с полусотней незажжённых, воткнутых прямо в глину свечей. В воздухе — устойчивый запах сырости и немытых человеческих тел. У дальней стены, под единственной лампой, — кресло с подпиленными ножками и высокой резной спинкой, в котором, как на троне, восседает безногий калека.
Застыли на полпути ко ртам ложки, две дюжины детских голов поднялись от мисок. Наступила полная тишина. Воспитанники Пятишкура замерли, приготовившись внимать речам наставника.
— Сегодня я окончательно убедился, что наше братство лишилось двух лучших бойцов! — воскликнул Чойум, вскидывая вверх два пальца. — Мы все надеялись что ребята наши живы и скоро вернутся, но это не так. Гороха и Щепы нет больше с нами! В этом нет никаких сомнений.
В тёмном конце подвала послышался шум: недовольный ропот, тонкие возбуждённые голоса. Пятишкур отвёл руку в сторону и поиграл пальцами. Мальчишка, прислуживавший ему, вложил в могучую ладонь оловянный кубок, полный эля. Ещё двое, повинуясь знаку наставника, выкатили к дощатому настилу, служившему столом, трёхведёрный бочонок. Неизвестно откуда появились блюда с яствами: жареная птица, печёный картофель, соленья и даже грибы. Пятишкур любил устраивать пышные поминки.
Запылали на земляном холмике свечи.
Ни о каком захоронении, разумеется, не было и речи — обычный бутафорский холмик. Тела товарищей не найдены, от мальчишек остались лишь плащи и перепачканный кровью гвоздь-костылёк Щепы.
— Наполните бокалы, братья, — помянем павших товарищей.
Воздух наполнился стуками деревянных кружек и бульканьем наполнявшего их эля. Дюжина восторженных взоров обратилась на наставника.
— Мы пришли в этот город совсем недавно, но уже успели полюбить его. Это ничего, что нам приходится ютиться в этом подвале. Нам не привыкать, к тому же вы прекрасно знаете, что это ненадолго… Кому мы нужны на этом страшном острове воров и убийц? Ни мне, ни вам некуда идти, никто не позаботится о вас так, как братство. Наша сила в единстве — мы сильны, пока мы вместе. Я руковожу вами не потому, что я старше и опытнее, и не потому, что я самый красивый… в этом подвале найдутся и пострашнее меня, и я не о крысах говорю сейчас…
В темноте захихикали; на свет вытолкнули феасёнка — совсем мелкого, с большими ушами и широкой, от уха до уха, лягушачьей улыбкой на перепачканном личике.
— Профу профения, градд Питифкур, — проплямкал мальчишка, отползая в темноту, — это я не сам, сюда…
