К тому моменту как конь Нёта, преодолев брод, выехал на более менее твёрдую почву, количество жрецов способных сражаться уменьшилось на треть. Оставшиеся же, судя по растерянным лицам и беспорядочным движениям, совсем лишились присутствия духа и готовы были дать дёру, но один из них — низенький, коренастый, с короткими светлыми волосами, кричал хриплым сорванным голосом, отдавая приказы. Половина жрецов, повинуясь его слову, побежала к сараю где находился Тэйд, половина кинулась на встречу дауларцу.
Нёт пришпорил коня, пегий рванулся вперед с неожиданной силой, воин оскалился и выхватил алый клинок.
Он с ходу вломился в толпу санхи, первым же ударом развалив ближайшего к нему пешего копейщика от головы до паха. Привстав в стременах, качнулся влево и отбив направленный в грудь клинок, вышиб дух из его хозяина. Резко дёрнув поводьями, развернул пегого — ближайший конник был уже совсем рядом. Алый клинок описал широкую дугу и голова санхи отлетела в глиняное месиво. Следующему Нёт метил в грудь. Лёгкий кожаный доспех несколько смягчил удар, но не спас, а лишь добавил ему несколько мгновений жизни на прощание с любимыми богами.
Бешено матерясь, дауларец соскочил на землю, конь резко отвернул в сторону; Нёт схватил торчащее в земле копьё и бросил в ближнего санхи, сдёрнул из-за спины щит.
Оттолкнул им летящего прямо на него верхового, отбросив далеко назад и коня и всадника.
Им постепенно овладевало упоение битвой, меч дарил мощь, которую никто не может остановить. Теперь он это ясно видел.
Санхи хлынули к нему.
Ударом ноги Нёт отбросил очередной труп, и ввинтился в толпу наступающих, круша их широкими, мощными ударами; он всегда был смертоносно быстр а чары меча в разы увеличили его силы. Санхи отлетали в стороны, удары щитом крушили кости, клинок рубил пополам и плоть и оружие, кровь заливала землю.
Ещё одного, налетевшего с непоколебимой уверенностью в собственной неуязвимости, Нёт поймал на остриё меча. Жрец выдохнул и взглянул в его глаза с таким искренним недоумением, что дауларец на мгновение пожалел, что убил это наивное создание. Дождь мгновенно смыл кровь с блаженного лица санхи, бывшего, наверное, единственным верующим во всей это бесноватой братии, именующих себя — адептами истинной веры.
Свистнули стрелы и двое стоящих перед Нётом жрецов повалились ниц…
«Тихраб те ит алоихо даис», — произнёс дауларский воин, так кстати недавно заученную им фразу на кейнэйском, и мрачная усмешка искривила его губы.
— Пора с этим заканчивать, — Этро отёр окровавленные ладони о куртку Тэйда. — Вот что, братья, — сказал он, — хватайте сумку, и золото из неё с камнями по карманам пихайте. Вечером поровну поделим. По честному. Обещаю. Но если кто, — зло рыкнул он, — хоть полриили зажилит, лично башку снесу! Понятно?
Санхи дружно закивали.
— Всё! Шевелитесь, а я этого к встрече с братом Вилухом подготовлю.
Пока он говорил, Тэйду каким-то чудом удалось подняться. Он стоял покачиваясь из стороны в сторону, с трудом удерживая в равновесии непослушное тело. Его намокшие от дождя волосы прилипли к лицу, грудь тяжело вздымалась.
— Всё заканчивается, — глубокомысленно изрёк Этро, потыкав пальцем в плечо Тэйда, — мы все когда-нибудь умрём…
— Наши уже совсем близко, — перебил его Тамк.
Времени на разговоры не осталось и Этро нанёс пленнику мощный удар в голову. Тэйд отлетел назад…
Воздух зазвенел — тревожно и пронзительно — словно кто-то провёл по стеклу железом.
«Странно как всё вышло, и — «да» все мы умрём, — подумал Этро, и мысль эта была не о полуживом Тэйде, скорчившимся у опорного столба, о который он приложился спиной, и даже не о «втором», точно таком же юноше, в отличие от «первого» оставшегося стоять перед ним, а об удивительном чёрном клинке, пронзившем его грудь.
Этро одновременно почувствовал досаду, боль и железный вкус крови наполняющей рот…
Тэйд Второй рывком выдернул меч из груди жреца, он лишь мельком взглянул на пузырящуюся на чёрном клинке кровь и уверенным шагом направился к двум другим санхи, копошащимся у их с Нирой сумок.
«Мы все когда-нибудь умрём…»
— Выдвигаемся! — Келизан подтянул подпругу и взлетел в седло; иэр, повинуясь его негласной команде, устремился вперёд валкой рысью, мощно взмахнул крыльями и взмыл в воздух.
Авангард войска реи-кану, гремя сталью доспехов, маршем двигался к Зеркалу Хора.
Впереди летел сам Ридатиар, вождь то посылал иэра в поднебесье, то опускался вниз и парил во главе пяти сотен отборных закованных в гладкую черную броню воинов — пеших и на варг-нахахах, с боевыми хамарами на цепях. Во главе строя шли знаменосцы, над головами на длинных древках, увенчанных рогами, трепетали на ветру красные и черные шелковые флажки.
Рядом с вождём кружили воины на иэрах: Келизан и его разведчики, пятеро сотников, десятка два лучников.
