— Э-э-э… — тут же затянул тот. — Что это там у вас, градд? Покажите-ка, не стесняйтесь! Ну, так я и знал! — Он энергично зажестикулировал свободной от фонаря левой рукой. — Ну и что это, скажите на милость? Или вы что, градды сиурты, — он умышленно надавил на «сиурты», — думали, я не разгляжу, кто вы есть на самом деле и что за крысята у вас в капюшонах притаились?
— Что-то не так? — поражая наивностью голоса, спросил Коввил, над плечом которого тут же появилась голова непоседы Табо.
— А то, что местная публика таких, как вы, чароплётов, уж простите, терпеть не может! А посему вы или без пееро идёте, или не идёте никак. Простых онталар у нас пруд пруди, а вот вашего брата — тех, что по магической части, — тут не особо жалуют, да к тому же вас ещё и двое. Знаете небось, как у нас таких как вы называют?
— Крайнаки? — блеснул эрудицией Маан.
— Точно так!
Коввил тяжко вздохнул и хотел уже что-то сказать, как лысый верзила снова заговорил:
— Поверьте: это для вашего же блага! Узнают местные головорезы, кто вы — враз порвут на кусочки и на чарки ваши даже внимания не обратят.
— Да куда же мы их денем? — Коввил прикрыл ладонью мордочку Табо, принуждая того спрятаться в капюшон — подальше от взглядов двух феа, с видом завсегдатаев входивших в «Белого кашалота».
— Могу выручить — не за здорово живёшь, ясное дело. Пеерок ваших моя дочурка Мака может посторожить — ей это дело привычно. Она у нас в мамку — добрая, значится. Покуда вы с Керией гулеваните, побудут пеерки у неё в комнатке. Много я с вас не возьму — по пять монет с носа. Платите — и гуляете себе хоть до утра, ни о чём не думая. За пеерок ваших я отвечаю. — Договорив, Глар ткнул пальцем в небо. — Комнатка дочи моей — аккурат над нами. Окошко маленькое круглое светится — видите? Там пеерки ваши вечерок и скоротают в сытости и полном довольствии.
Маан с Коввилом переглянулись.
«Тут всегда так?» — мысленно спросил Огненный.
«Не знаю, я здесь впервой».
«Неужели нельзя было назначить встречу в более надёжном месте?»
«У меня не было выбора».
«Что будем делать?»
«Это не критично, — оценил расстояние Коввил, — я до Табо и так надо будет дотянусь».
— Вот что, любезный Глархрад, — взял на себя инициативу Коввил, видя нетерпеливый взгляд верзилы, — нам надо посоветоваться.
Тот понимающе кивнул.
— Ясное дело — пошепчитесь, — согласился он, не подозревая, что совещание давно уже в самом разгаре. — Но имейте в виду: я пытаюсь вам помочь только потому, что имею чёткие указания от заики, и… — Он замолк, принимая на грудь дружеский шлепок ладонью и рукопожатие мускулистого заро, богато одетого в чёрную телячью кожу с множеством посеребрённых застёжек. И, дождавшись, когда тот скроется за дверью, предложил: — Отойдите пока в сторону, чтобы проходу не мешать, и посовещайтесь.
Думали для такой пустячной проблемы довольно долго — минут двадцать. Маан даже успел озябнуть. По сути, всё сводилось к безмолвному увещеванию двух пееро, ни в какую не соглашавшихся на общество дочурки Глара, но, в конечном счете, не выдержавших силы аргументации и здравого отношения к суровой тарратской действительности и, как следствие, сдавшихся.
— Любезный Глархрад, — перешёл к делу Коввил, — мы принимаем предложение и заплатим тебе, для верности, вдвое от тобой объявленного, но у нас есть одно небольшое условие: мы сами отведём наших пееро в комнату к твоей дочери, и ты закроешь её вместе с ними на ключ.
— Согласен, — мгновенно сдался лысый Глар, — давайте-ка спрячьте пеерок и идите вон за Дилом. Он вас наверх проводит и сделает всё в лучшем виде. Да, вот ещё что: четырёхпалки свои, — хмыкнул он, поднимая растопыренную ладонь с загнутым вовнутрь безымянным пальцем и помахивая ею, — спрячьте и никому не показываете.
Коввил укоризненно взглянул на Маана и продемонстрировал ему ладонь с пятью, против обычного, целыми пальцами.
«Просил же иллюзию накинуть, забыл?» — мысленно пожурил он.
«Запамятовал, друг, прости. Больше не повторится».
«И кольцо!»
Маан поглядел на алые язычки стихийного кольца, лизавшие средний палец его левой руки. «И кольцо», — согласился он.
«Быстро восстанавливай симметрию, пока нет никого, и идём, — приказал Коввил. — Впредь только прошу: не забывай! В Таррате четырёхпалым быть опасно — слышал, что тебе Глар сказал? Они же решат, что раз тебе пяти пальцев было много, то и остальные ни к чему».
«Да-да, это опять же к нашему спору о Таррате».
«Брось! Привыкнешь — тебя отсюда пряником трабским не выманишь, — не сдавал позиций Коввил. — Вот посмотришь».
— Идите за мной, градды! — Дил увлёк их в коридорчик, ведущий на кухню, где к вкусным запахам жарившегося мяса, вина, свежего хлеба и специй примешивался просачивавшийся из общего зала аромат душистого табачного дыма.
Пройдя кухню насквозь, они оказались в коридорчике, ведущем к винтовой лестнице, которая, минуя второй, вела сразу на третий этаж.
Поднялись. Из трёх обшарпанных дверей Дил выбрал среднюю. Вошел по-хозяйски — без стука.
— Привет, Мака! Вот, папаша велел за пеерками приглядеть.
