— Пеерки! Где они?! — взвизгнула дочурка Глархрада — заспанная девчушка лет десяти с добродушным лицом, огромными карими глазами и двумя жидкими, торчавшими в стороны косичками. Но, увидев онталаров, остановилась, наклонила голову набок и подозрительно поинтересовалась. — Это ещё кто, Дил?
— Хозяева пеерок, кто ж ещё! Посмотреть на тебя хотят. Чтобы знать, кому, если что, уши обрывать.
Такой поворот событий вовсе не смутил девчонку.
— А, понятно… Где пеерки? Смотрите быстрее, — она скорчила рожицу, — оставляйте зверюшек и выметайтесь, не до вас мне! Спать хочу!
— Это… Мака, Глар наказал тебя с ними на замок закрыть.
— С онталарами? Мала я ещё!
— Да нет же, — хмыкнул Дил, — с пеерками!
— Это ещё накой? — с неожиданным безразличием промямлила Мака и зевнула.
— Так надо.
— Закрывайте, раз вам надо. — Она подошла к Коввилу и оттянула край его рукава. — Где пееро? — и тут же, перекинув взгляд на плечо, где показалась мордочка Табо, сказала: — Хорошенький какой! Ну, иди ко мне, пушистик, не бойся! — Подняла заспанные глаза. — Как его зовут?
— Табо, — слегка растерялся Коввил.
— Табо, Табочка! Вылезай, крошка! У меня есть изюм и сладкие орешки. — А твоего как звать? Выпускай давай! — бесцеремонно приказала она Маану.
— Раву, — только и вымолвил опешивший сиурт, выпуская пееро на пол.
— Раву любит траву, — не долго думая срифмовал Дил, покручивая на пальце связкой из трёх ключей. — Всё в порядке, градды? Идёмте, раз так, — время ждать не будет.
Убежать можно только от друга, враг всегда остаётся у тебя за спиной.
Ночь была облачная и холодная. Ярко светил Оллат, мерцал раздувшийся до неприличия за последний год Сарос, и бока ползущих по небу туч были залиты изумрудом и серебром.
Брат Дисаро, Кинк и Гейб Ваграут сидели у костра и доедали остатки ужина. Инициатором полуночной трапезы был Кинк, мальчишка не любил ложиться спать с пустым желудком, да что там с пустым, он не успокаивался, даже если внутри его живота оставалось хоть немного свободного места.
— Дядька Гейб, а почему под кустом чемирты нельзя спать?
— А ты откуда о чемирте знаешь?
— Дядя рассказывал.
Гейб с укором поглядел на Левиора.
— Не он, — сказал Кинк, — другой мой дядя, он умер.
— А-а. Говорят, чемирта души забирает, уснёшь у куста и не проснёшься.
— Умрёшь?
— Наверно, — неуверенно пожал плечами Гейб, — я не пробовал.
— А почему это место Беличьим бором называют? Здесь же камни одни, ни деревьев нет, ни белок, — впился зубами в сочную мясную мякоть Кинк.
— Я должен знать?
— Ну да, ты же у нас самый главный следопыт.
— А Хорбут его ведает, — сказал Гейб. — Наверное, раньше здесь лес был и белок в нём табун…
— Табун? — Кинк со смаком облизал жирные пальцы и икнул.
— Ну да, или отара, если тебе так больше по душе.
— Прайдом ещё назови. — Левиор, охваченный какой-то странной меланхолией, поднял голову и посмотрел на звезды.
— А что, послушайте как звучит: беличий ПРАЙД! — Гейб достал из котелка последний кусок замаринованного на завтра мяса и насадил на нож, закрепил его меж камней так, чтобы мясо находилось над самым огнем.
— Прайд это кто? — с интересом спросил Кинк.
— Не «кто» а «что», прайд это львиная стая, — ответил Гейб.
— А у оранов как стая называется?
— Ораны стаями не летают. А если бы летали, то так и назывались — стая оранов. А что ты всё и к месту и не к месту этих пернатых вспоминаешь?
— Я хочу на оране летать научиться как Вольные всадники.
— Чепуха всё это, нет никаких Вольных всадников.
— Есть.
— Нет, — деланно рыкнул Гейб.
— Почему ты злой такой? — принимая игру, возмутился Кинк.
— Это я злой?
— Ты.
— А нечего потому что бабушкины сказки слушать. Нет, и не было никогда никаких Вольных всадников.
— Есть, и это не сказки.
— Ну, хорошо, — сдался феа, — допустим, что есть, но летать они тебя все равно не научат.
— Посмотрим, — улыбнулся Кинк.
— Посмотрим, — ответил ему тем же Гейб, переворачивая мясо сырой стороной к огню.
— А камни, которые мы проходили откуда? Здесь крепость была?
— Нет.
— Что тогда?
— Говорят, здесь раньше город кану стоял… м-м-м, странное какое-то у него название… позабыл я…
— Риагл, — подсказал Левиор.
— Точно — риагл. Может не прямо вот тут, но где-то в этих местах.
— Риагл? — Кинк вытянул ладонь и смотрел на огонь, сквозь растопыренные пальцы. — А что это?
— Что такое оазис знаешь?
— Земля в пустыне, где вода и деревья, где люди живут.
— Можно и так сказать. А риагл это хорошая земля среди плохой, где кану живут.
— Ты погляди, как доходчиво объяснил, — с густой иронией бросил Левиор, которого после второго за один день ужина сильно клонило ко сну. — Умеешь. И вроде не сказал ничего умного, а всё сразу понятно стало.
Гейб потянул шеей, так будто ему воротник тёр.
