— Тэннар Всемогущий, как ты можешь… нет, не ему. «Вот же тварь проницательная, всё знает, всё видит».
— Кому тогда?
Гейб замолчал. Некоторое время он лупал глазами, соображая как поступить, наконец прохрипел:
— Лучше тебе не знать. Не уверен… думаю, ты сотню раз пожалеешь, если услышишь его имя. Эта тропка ведёт в одну сторону и по своей воле на неё не ступают.
— Всё так серьёзно? — отшутился Доу, пожимая протянутую руку.
— Серьёзнее некуда.
— И что, оно того стоит?
— У меня не было выбора, — вздохнул Гейб, кривясь и вытягивая вправо подбородок. — Надеюсь увидеть тебя после Сароллата, не опоздай. Ждать не буду. — Он хлопнул Доу по плечу и шагнул в темноту леса.
Общий зал «Кашалота», в отличие от коридора, был хорошо освещён — под высоким потолком парили кубы светлячковых ламп, весело и радушно плясал в камине огонь.
На встречу сиуртам вышел хозяин — высокий пожилой эретриец, лицо которого с выступающими скулами, туго обтянутыми кожей, и ореховыми глазами можно было назвать красивым, если бы не тёмно-бордовое родимое пятно, покрывавшее добрую половину лица — от левой брови до плохо выбритого подбородка. Легкая седина длинных прямых волос придавала ему сходство с одним из героев древности… Маан, как ни напрягал память, так и не смог вспомнить, с каким…. А два золотых кольца — в левом ухе и ноздре, — отдаляя сходство, делали его похожим на галерного боцмана. Оголённую грудь ретрия украшали массивное, терявшееся в буйной растительности серебряное самоа в виде семилистного вьюна и несколько однотонных непримечательных тиу. На поясе в ножнах висел средних размеров эретрийский серпообразный нож — гуюрм.
«Он точно трактирщик? — спросил Маан. — Больше на къяльсо похож».
«Таковы нравы», — небрежно бросил Коввил, проталкивая друга вперёд себя. — Ты проходи, не стесняйся».
— Арих, — представился трактирщик и щёлкнул пальцами, подзывая миловидную служанку. — Желаете отужинать или сразу пройдёте в зал для игр?
— Зал для игр? — удивился Маан и безмолвно у друга поинтересовался: — «Что за игры, Ковв? Ты ничего мне не говорил ни про какие игры».
«Всё как везде. Ничего особенного…»
Видимо, недоумение в глазах Маана было настолько очевидным, что трактирщик решил ответить на его непрозвучавший вопрос:
— У нас, знамо дело, не имперские бои, но зут-торон, тавл, девять танцующих феа, — начал перечислять он, положив ладонь Маану на спину и ненавязчиво подталкивая его вглубь зала. — Клагб, иссальские листы. Два специальных стола для кипа-рипка и, безусловно, гордость «Белого кашалота» — Бешеное Колесо Хорбута, всегда к вашим услугам! Игра уже в разгаре — почти все столы заняты. Прошу вас: присоединяйтесь. Да, вот ещё, чуть не упустил: градд Бибброу из ссудного дома «Бибброу и Бибброу» всегда готов выдать практически любую сумму наличными под залог ценностей и любых видов недвижимости, будь она на Ногиоле или на обоих материках. Подробности вам лучше уточнить у него самого.
— Мы, пожалуй, поднимемся наверх, — со знанием дела ответил Коввил, беря Маана под локоток.
«Идём, — мысленно подбодрил он опешившего от такого набора развлечений друга, — тебе здесь понравится, только не садись играть, заклинаю! Разденут на раз-два-три! Ойкнуть не успеешь, как без штанов останешься».
— Это очень забавно, уважаемый Арих, — Коввил с лёгкостью скакал с обычной речи на безмолвную и обратно, — как вы сказали, Колесо Бешеного Хорбута?
— Бешеное Колесо Хорбута, — не заметив ноток сарказма в его голосе, поправил трактирщик.
— Конечно-конечно, Бешеное Колесо небешенного Хорбута, — Коввил осторожно прощупал воздух, пустив лёгкую рябь, кольцами разошедшуюся по залу. — Мне вот кажется, что моя версия более соответствует сложившейся действительности.
— Мне тоже иногда так кажется, но называется оно именно так, а не иначе.
— Не могли бы вы сообщить нам, когда появится градд Керия?
— Сообщу, — заверил Арих и подтолкнул к онталарам миловидную девушку. — Сафа, — (служанка сделала книксен), — позаботься о наших гостях. Не стесняйтесь в своих желаниях — у нас это не принято, — недвусмысленно улыбнулся сиуртам Арих. — Сафа у нас такая затейница!
В игровом зале «Кашалота» царил полумрак. К табачному дыму, плотной пеленой нависшему над столами, примешивался почти неразличимый приторно-сладкий запах чуб-чуба и змеиной травки.
За одним из столов в напряжённом раздумье склонились над фигурками зут-торон двое не совсем опрятного вида онталаров. Рядом с играющими стоял седобородый, бравого вида феа в чёрном коническом колпачке с кисточкой и невзрачной суконной, длинной, в пол, куртке, немного оживлённой короткой бахромой от локтей (тот самый, на которого трактирщик Арих указал как на градда Бибброу, хозяина ссудного дома «Бибброу и Бибброу»). Феа, задумчиво попыхивая трубкой, чесал пышную бороду и с живым интересом наблюдал за развитием партии. Маан, старый почитатель древней игры, оценил драматичность партии, явно шедшей к завершению.
