Он поднял голову. Вверху, над правым плечом выступ, над ним ещё один, а выше, примерно в десяти локтях над ним, справа, широкая арка, заросшая плющом. Это стало видно из-за того что разошедшиеся тучи оголили тонкую полосу Оллата. После секундного замешательства Вейзо скакнул к стене и ловко как обезьяна, вонзая длинные пальцы в борозды меж камнями, хватаясь за сухие верёвки плюща, ловко полез вверх. Несколько мгновений и он на высоте двух тонло над землёй. Перевалился на арку и замер не дыша, слившись с камнем.
Он лежал на спине, боясь пошевелится; молясь богам, чтобы послали ветер, и тучи снова закрыли Оллат и звёзды…
Боги его любили. Каменный мешок снова поглотила темнота. Вейзо не видел, но хорошо слышал, как несколько человек ворвались в тупик, и остановились, также как и он, не зная, что им теперь делать.
— Где он? — задыхаясь, проорал один, но крики его товарищей от канала: сюда, здесь он! заставили их повернуть и вернуться.
Вейзо выдохнул — кому-то повезло меньше чем ему. Он в изнеможении распластался на парапете, не в силах сделать ни единого движения. Крики и топот отдалялись и вскоре затихли совсем.
Хичион Соин Ревенурк, для друзей просто Хыч, для врагов и злопыхателей — Колченогий Хыч — истинный хозяин «Белого кашалота» и ещё нескольких подобных заведений, а также совладелец гостиного дома «Хыч Ревенурк сотоварищи», двух мастерских и алхимической лаборатории — сегодня был доволен жизнью как никогда. Мало того, что ему удалось получить чистейшую синюю ртуть, так ещё и прибывшие ценные ингредиенты для его опытов — сурьма, купорос, бура и сера, а главное — две бутыли контрабандного аммиака с материка — оказались необычайно высокого качества.
В глубине подвала под «Кашалотом», служившего одновременно мастерской, кладовой и лабораторией, находилась раскалённая докрасна печь. В другой точно такой же печи огонь был погашен. Чуть левее стояли какие-то странные аппараты из камня, чугуна и кожи с глиняными и медными трубками. Вдоль стен возвышались стеллажи, забитые всевозможными сосудами: рожками и колбами из стекла и глазурованной глины, испещрёнными рунами, стихийными знаками и цифрами. Чуть в стороне стояли несколько деревянных ларей, полных угля.
Хыч сощурился, довольно глядя на торчавшие из ящиков с опилками горлышки чёрного, почти непрозрачного стекла — пятиведёрные бутыли с аммиаком и так стоили неплохих денег, а прибыль, которую он собирался извлечь с их помощью, сулила стать баснословной.
Ревенурк как мог постарался отвлечься от алчных мыслей и сосредоточился на работе. По его знаку мальчишка-подмастерье поднёс таз и кувшин с водой. Вымыв руки и лицо, он кивнул на печь:
— Ну-ка, Лари, поддай! Заснул, что ли?
Малец засуетился, поплевал на ладони, подбросил угля, мощно и ровно заработал мехами.
Хыча обдало жаром.
Скоро пламя в горне приобрело нужный бело-голубой оттенок, сделавшись почти прозрачным и невидимым.
— Пора, — возвестил Ревенурк. Он заглянул в гудящую печь и, трижды осенив себя святым тревершием, потянул тигель из огненной пасти.
Подскочил подмастерье — ловко снял стальным черпачком тусклые оплавки. Сбросил в керамическое корытце. Ревенурк, не давая расплаву прихватиться, поспешно сунул дымящийся тигель обратно в печь. Глядя в рдеющий искупительным огнём горн, мысленно досчитал до десяти.
— Держи, — скомандовал он, вновь извлекая тигель. Отработанным движением потянул за цепочку, наклоняя «клювик». Блестящая змейка, шипя и плюясь искрами, скользнула в глиняную форму на широкой каменной подставке.
— Неплохо! — сказал Ревенурк нарочито строгим тоном, отправляя опустевший уже тигель обратно в горн. — Нравится?
Запыхавшийся пацанёнок восхищённо закивал.
Прихрамывая, Хыч подошёл к столу, скинул рукавицы, отёр вспотевшие ладони о кожаный фартук, надетый на голое тело.
— Оставь, — бросил. — Пусть стынет. Золотить после будем.
В дверь затейливо постучали. Было ясно, что кто-то из своих.
— Открой, — кивнул Хыч расчехранному мальчишке, сам же потянулся к кувшину с водой.
Лязгнул засов — на пороге возник Дил.
— Мастер Хыч, — с ходу начал он, — градд Керия пришёл.
— Ага, — Ревенурк энергично потёр ладонями, предвкушая удачную сделку. — Зови, — приказал он. — Нет, стой! — Он сдёрнул с крюка на стене кусок дерюги и накрыл ею верстак с заготовками. Медленно обвёл зал взглядом. — Вот теперь веди… не спеша.
— Понял, — шмыгнул носом Дил и исчез в темноте проёма.
Хыч Ревенурк ещё раз критически осмотрел помещение: поправил дерюгу, поводил над парящей формой рукой, проверяя температуру.
