— Нет, градд Эбирай. Они наняли его как организатора. Самим-то им, без знания тарратского политеса вовек не разобраться — надо же знать, где подмазать, с кем переговорить, как лучшим образом всё устроить.
— Что-то я не припоминаю такого.
— Змеюка Эб.
— Шепелявый?
— Он, — с энтузиазмом закивал Керия.
— Тот ещё жук! Можно не сомневаться, что сделает всё как надо. Я всегда думал: отчего его Змеюкой нарекли? Оттого, что мудр и изворотлив аки йохор, или оттого, что шипит на каждом слове?
— Всего понемногу, — довольно хмыкнул Керия.
— Ну, что там дальше? — спросил Хыч, нетерпеливо потирая руки. — Рассказывай.
— Пока в труппе пять человек и один феа: Зафута, Пунгис, Акимошка, Рол-бово, Меем и Вассега. Зафута — вторая девица, очень аппетитная штучка. Такая ладненькая, фигурка точёная, что твои часы песочные, грудь… Ох! В глазах бесинка — сразу видать: слаба литивийка на передок! Сдаётся мне, она у них что-то вроде заманухи. Эти ещё разобраться толком не успели, только-только сцену и тент мастерить начали, а народу навалило — мужиков, стало быть. Тут тебе и вся знать местная, и торгаши с рынка подтянулись, да и вся остальная шушваль тут как тут. Всем вдруг ни с того ни с сего интересно стало. А она старается: то так нагнётся, то так, этому подмигнёт, этому глазки состроит. А эти стоят хавальники раззявили и слюной исходят. Ладно молодёжь глазеет — им надо; ну, мужики и прочие «ходоки» — тоже понятно, но пердуны старые вроде нас с тобой…
Хыч потёр лоб.
— А сам-то чего? Или отвернулся?
— Нет, не отвернулся, но я-то по делу п-п-пялился.
— Это ты молодец. Ладно, не отвлекайся, дальше давай рассказывай, — потребовал Хыч, в привычках которого было всегда иметь максимум информации.
— Пунгис — менестрель — может играть п-почти на всём, что способно издавать звуки, поёт как соловей, пьёт… п-пьёт тоже, как соловей. Он же и по хозяйству, и за повара, и за художника — афиши такие нарисовал — загляденье! Жаль только, зря старался: у нас, как ты и сам прекрасно знаешь, грамотных совсем мало…
— Мало, — фыркнул Хыч. — из всех моих знакомых читать могут только трое: ты, Бибброу и Кейёр.
Керия дёрнул бровью: «А я о чём!».
— Акимошка — так себе, ни рыба не мясо. Говорят, запойный. Не знаю, я даже кружки эля у него в руках не видел. Отдыхает, видимо. Вассега Лосу — феа, скорее всего, кибийский; о нём потом отдельно скажу. Рол-бово — золотоволосый красавец, сердцеед и женский угодник; музицирует наравне с Пунгисом, неплохо поёт. Они как с Пунгисом затянут на пару — так пол-Таррата баб стонет! Рол-бово, п-похоже, идёт у них привеском к З-зафуте и призван приманивать к «Братьям Этварок и Кинбаро Ро» женскую половину населения, что с успехом и делает. Не удивлюсь, если через девять месяцев многие из тарратских сиит осчастливят своих рогатых мужей голосистыми, золотоволосыми отпрысками. Меем — т-т-толстый, неповоротливый, добродушный нуйарец — энсоний, если это слово уместно применить к маленькому бродячему театрику. Он же, как я понял, у них на правах ц-ц-цейлера.
Т-теперь о феа. Вассега Лосу — очень, на мой взгляд, странный тип. Судя по замашкам и тиу, которые тщательно скрывает, — один из наших, но, как мне показалось, Лорто Артана об этом не знает. Или делает вид, что не знает, либо они оба делают всем нам, — Керия жестом показал действо, о котором в приличном обществе говорить не принято. — П-п-помимо прочего, одна рука у Вассеги дииоровая, и он её тщательно скрывает… Фуф!
— В каком смысле дииоровая рука? Бутафорская, для роли? Ничего такого ни в «Ксамарке и Фижу», ни в «Вьёльсовских Псах» не припоминаю.
— Отнюдь, самая что н-ни на есть н-настоящая, деревянная лапища, от плеча и ниже. А роль… это отдельная тема, они, конечно, там все те ещё лицедеи, но у Вассеги не только рука деревянная, а сам он весь! Таланта ни на риили! А ведь это он Ксамарка Т-т-тою играть с-собирается.
— Сколько ж денег за руку его дииоровую, если отрубить, взять можно? У его фургона поди очередь выстроилась из лесорубов!
— Думаю, не много она стоит. Дииоро набирает ценность только после соответствующей обработки, а до того не дороже сосновой кривули.
— Жаль. Когда у них представление?
— Через три недели п-первое. От Лорто слышал…
— Ты с ней что, общался?
— Что ты, б-боже упаси! — дёрнул челюстью Керия и прошептал, напустив в голос тумана таинственности. — Стоял где надо — вот ветерком и донесло.
— Три недели? Долго собираются. Грандиозное что-то, видать, затеяли.
— Они в Таррате пять-шесть н-н-недель пробыть планируют, а то и того больше. Я так понимаю, всё от сборов зависит. Потом вроде как во Вьёльс поедут. Акимошка намедни заикнулся, что из Вьёльса на Ситац поплывут, а уж оттуда — на материк. Не знаю, важная это информация или нет и можно ли тому Акимошке в-в-верить. Я бы поостерёгся пока.
— Ясно, — поскрёб колено Хыч. — Приму к сведению.
— Я отработал часть своего долга?
— Полста монет — таков же был договор?
— Всё п-правильно. Есть ещё для меня работа?
— Пока нет, но чует моё сердце, это ненадолго. Ты уезжать никуда не собираешься?
— Нет.
