— Из меня сиита… — лицо её залилось легким румянцем.
— Опять не выпало? — спросил Тэйд, увидав лежавшую на материи пирамидку строгала, и имея в виду руну Уино, которую Нира тщетно пыталась выкинуть с того момента как камень попал к ней в руки.
— Нет, бесполезно. Ты, кстати, снова кричал во сне.
— Что?
— Ничего внятного, просто звуки. Помнишь что-нибудь?
Тэйд покрутил головой, посмотрел на лепёшку и мясо, будто первый раз видел подобную пищу. Отложил в сторону. Вяло похлопал себя ладонями по щекам.
— Ничего не помню. Заснул-проснулся — будто и не ложился вовсе.
— Понятно. Это с непривычки после тёплой постельки.
— Сомневаюсь.
— А ты не сомневайся, ешь давай.
— Хороший отвар, бодрит.
— Этот Лайсы рецепт, сестры Слейха.
— А есть не хочу.
— Надо захотеть, погляди на себя — кожа да кости.
— Ничего страшного, я и раньше, если ты успела заметить, в толстяках не числился.
— Раньше ты без присмотра был, а сейчас я рядом.
— Раньше я с Саимой был, — неожиданно даже для себя зло буркнул он, морщась и растирая глаза ладонями.
— Ничего уже не поделаешь, Тэйд. Что с Саимой случилось, то случилось.
— Знаю, но от этого мне не легче.
— Мне тоже. Надо привыкнуть.
Тэйду этот разговор не нравился, и он решил сменить тему на иную.
— Лайса — жрица?
— Что?
— Ты сказала, Лайса, сестра Слейха. Она жрица? Её в честь Лайса так назвали?
— В честь Сароса, — не злобиво съязвила Инирия, — Как ты догадался, что она жрица?
— Не знаю… просто подумал. Давно её не видела?
— Очень, больше года. Соскучилась. Я и Слейха уже полгода не видела. Вот вернусь домой, упрошу его к тётушке съездить, погостить немного. Всех сразу и увижу.
— Слейх — твой покровитель? — вступил в разговор Нёт.
— Нет, не покровитель, и вообще, — несколько раздражённо поправила его девушка. — не знаю, как у вас в Дауларе, а у нас слово «покровитель», если произносится рядом с именем молодой особы вроде меня, имеет немного иной смысл.
— Тише говорите, прошу, — поморщился Тэйд, потирая пальцами правый висок.
— Так голова болит? — Инирия протянула ему чашку с дымящимся отваром. — На вот, выпей — полегчает…
Серое утро накрыл не менее серый день. Дождь и затянувшие небо облака не оставили и следа от нарождающейся весны.
Маленький отряд, неделю назад покинувший Таэл Риз Саэт и благополучно пересёкший цветущую Долину Эльдорф, вышел на юго-восточные склоны Седых гор.
Шли быстро.
Санхи, как рассчитывали Нира и Тэйд (его она больше всех посвящала в свои тайны) давно уже должны были прекратить охоту, десять с лишним недель проведённых в гостях у ринги давали друзьям надежду на это. Встречи с наёмниками, напавшими на обоз, убившими товарищей и отца Нёта, и попытавшимися схватить Тэйда, они не боялись, более того готовы были, представься такая возможность, вступить с ними в бой, пусть и неравный. Тэйд и Инирия в повторную встречу не верили, и даже Нёт, как-то заявивший, что обязательно отыщет Седоволосого и поквитается с ним за отца и друзей, давно уже не вспоминал ни самих обидчиков, ни события той злопамятной ночи. Впрочем, его молчание ничего не означало — не в манере дауларца было разбрасываться угрозами и повторять свои обещания, он предпочитал действия, а не разговоры о них. Тэйд же после потери друга Саимы, надолго погрузился в меланхолию, и ни десятинедельное пребывание в Таэл Риз Саэт, ни присутствие рядом Инирии, ни песни хохотушки Эл-Лэри его из этого состояния так не вывели.
К полудню третьего дня лес стал гуще, одинокие скальные дубы и грабинник заменили заросли барбариса. Деревья заполняли всё пространство между хаотично разбросанными игольчатыми камнями в два обхвата и в три человеческих роста высотой. Следуя указаниям Нао-Раза, они старались держаться правее, ближе к горе, и реже выходить на открытые места. Надежда надеждой, но пока не было сто процентной уверенности, что санхи отстали, расслабляться не стоило.
Они подошли к расселине, которая уходила вниз к речушке, вьющейся между двумя утёсами. И тут Тэйд почувствовал Нирину руку на своём плече; Нёт обернулся и приложил палец к губам. Остановились. Застыли, словно каменные, впитывая запахи и слушая тишину.
«Ишь как насторожились, — Тэйд поймал себя на мысли, что ему неожиданно стало неуютно в компании этих двоих. — Все знают что делать, один я ничего не соображаю. Нёт так вообще, будто сквозь камень видит!»
— О чём задумался? — губы Инирии были так близко у его уха, что он невольно вздрогнул. — Тс-с-с.
— Там кто-то есть? — тревожно прошептал, выходя из мгновенного оцепенения, Тэйд и сам себе удивился. Он, наконец, хоть что-то почувствовал, и это была разлитая по ущелью опасность.
Кейнэйка приложила палец к губам, на этот раз к его.
«Вот опять. Помыкают мною все, кому не лень, — что-то похожее на обиду шевельнулось в душе Тэйда. — На обиду? Что за глупость? — Обижаться ему было не на что, была плохая привычка обвинять кого-то в своих ошибках, и он это знал, вот только поделать ничего не мог. — Вот так и с Саимой всегда было».
