«И так понятно, о чём пойдёт разговор, — сказал себе Венсор, по большому счёту не очень-то и оскорблённый выходкой умирающего императора. — Раз ему не потребовался хранитель печати, и лицо способное заверить завещание значит, разговор пойдёт совсем о других вещах. Да и чего бы стоило такое завещание, при сложившейся системе престолонаследия. Золотые Дома попросту наплюют на него. Вудэо Рэйма должно беспокоить лишь собственное душевное состояние и здоровье, и благополучие жены и дочерей. Думаю, не сильно ошибусь, предположив, что он назначит Киберо представителем императрицы. Скорее всего, её укроют в надёжном месте, где-нибудь неподалеку от Терризунга, полагаю, это будет замок Сапир-Таят или обитель Гаига. Сайеса же, за неимением лучшей альтернативы, Вудэо отправит за своей старшей дочерью Овельтой — королевой Гетревии, прикажет охранять её и доставить в тот же Сапир-Таят… Так вот, дорогие мои. Я читаю все ваши мысли как по бумаге, а это значит, что сражение за империю только начинается!»
Он сел на складную скамеечку, которую подставил ему Оинит, и принялся ждать, когда его позовут к императору. Но их прижизненной встрече не суждено было состояться, через две четверти часа вышел Киберо ра'Рэйм, в сопровождении Эйка ра'Ньело и сообщил, что император умер.
Воцарилось долгое молчание, а ещё через четверть часа зал наполнился перезвоном, разорвавшим небо над Терризунгом. Это был условный знак — кнуры Текантула подожгли факела, и вышли из своих укрытий на улицы города…
Наступало утро, Оллат и Сарос раскатились по разные стороны горизонта.
Левиор собирался возвращаться назад, когда увидел маленькую фигурку, прячущуюся за одним из камней, в пол дюжине шагов от него.
— Кинк?! — он одновременно обрадовался и ужаснулся.
Только теперь глядя в ясные глаза мальчика, ему стало понятно, в каком заблуждении он находился всё это время, будто больной человек в одно утро проснувшийся здоровым, понимает, насколько плохо ему было до того.
«Что-то изменилось в этом месте в эту ночь, — и тут же под этой мыслью зашевелилась иная — мрачная, саморазрушающая, кошмарная в своём откровении: — Я сделал всё это!»
Он огляделся по сторонам — как и прежде, стелился у воды туман, но вот только превратился он из молочно-белого в грязно-серый, а местами даже в чёрный… «Эти пузыри, их не было раньше, я точно помню!» Сквозь туман проглядывались исзелено-черные, дрожащие, словно желе пузыри, они набухали и лопались, извергаясь сизыми дымками и зловонным смрадом. Смутное осознание того что он натворил что-то ужасное постепенно начало доходить до Левиора. Он ощутил жар — струйку холодного пота в ложбинке между лопаток. «Эта ночь изменила не только это место, она изменила меня…»
— Дядька Левиор, почему ты молчишь?
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, приблизившись.
— Я хотел помочь, — стуча зубами, произнёс Кинк и протянул ему перепачканную болотной жижей ладонь. — Что это такое? — он указал на странную каменную конструкцию.
— Диски Зорога.
— А что ты здесь делал?
— Я не знаю. — Даже теперь это было правдой.
— Колдовал?
— Наверное да, — ответил Левиор, сам удивлённый горечью прозвучавшей в его голосе. Опустив глаза он увидел у своих ног не то цветок, не то гриб — грязно-белая сфера, извивающаяся на тоненькой ножке и исходящая чёрными струпьями.
«Белое Зерно. — Он не знал, что это означают это название, но мысленно произнёс его. — Я убил эту землю. — Он окинул взглядом дымящиеся пустоши и повторил фразу больше звучавшую до того вопросом, изменив акцент и интонацию, —
— Твоё лицо стало грустным, ты сделал что-то плохое?
— Я ещё не знаю, — малодушно соврал он и крепко сжал плечи Кинка. — Ты сбежал от градда Ксерима?
— Да.
Он прижал мальчишку к себе.
— Прости, что бросил тебя.
— Да, ерунда. Идём уже, холодно здесь. У дядьки Гейба, поди, завтрак готов.
«У дядьки Гейба? Гейб Ваграут… помощник Анготора Рима. А ведь он наверняка знает, что я сделал! И кто такой на самом деле Анготор Рима, или кто скрывается под его личиной».
— Да-да, идём отсюда.
— Ну, вот и Тэйд проснулся, — Инирия сидела возле костра, скрестив ноги, и с усердием достойным белого ахирского муравья, водила по ножу оселком. Рядом лежали лук и клинок Керитона в ножнах.
Запах жареного мяса щекотнул ноздри Тэйда.
— Что тут такое? — спросонья он плохо соображал.
Инирия отложила оселок, сунула за голенище нож, взглянула на облачка, гулявшие над её головой.
— Ты в порядке?
— Да. А почему ты спрашиваешь?
— Неважно выглядишь. — Инирия посмотрела на него через костер и протянула ржаную лепёшку и кусок мяса на ней. — Водички налить или вот, хочешь чудо-отварчика травяного отпробовать?
— Что за чудо-отвар? — пробурчал он, понимая, что проснулся только наполовину.
— Секрет. Попробуй — узнаешь. Не бойся, не отравлю.
— Не хочу.
— Тогда просто вставай, без отвара.
— Ладно, давай. Попробую, чем благородные сииты по утрам балуются.
Инирия улыбнулась.
