Нёт в это время был занят тем, что удерживал наступавших из глубины пещеры тварей покрупней на расстоянии вытянутого клинка. Откуда-то сверху на него прыгнул здоровенный паук, и пока дауларец пытался скинуть его, другой впился огромными хелицерами в его правую ногу. Воин вскрикнул от боли и, споткнувшись на скользких от паучьей крови камнях, повалился набок. Он сильно рубанул наотмашь, поверженная тварь с громким треском ударилась о камни у его ног. Рап-сах развернувшегося на крик Тэйда, довершил начатое, вонзившись в чёрно-коричневое брюхо. В лицо густо прыснуло бордовой паучьей кровью. Дёрнув лапами, паук застыл.
Нёт замер, глядя на стену — его клинок оставил на ней борозду шириной в ладонь, словно камень был маслом. Ринги не раз восхваляли клинки Керитона, но никогда не говорили, в чём заключается их сила, ссылаясь на какой-то тайный запрет. Теперь Нёт начинал понимать, на что способен его меч, и чем наделяет своего хозяина — сила, которую он в себе ощущал, была огромна и приводила в восторг. Схожие чувства, судя по уверенным движениям и горящим глазам, испытывала и Нира. Оценив силу оружия, девушка неистово рубила ползущих к ней пауков уже не страшась поломать клинок. Он расправлялся с пауками и камнем так же как крупорушка с горстью зерна.
— Бежим! — рявкнул Тэйд, безумными глазами глядя на обломленный клинок рап-саха.
Они выскочили из пещеры наружу.
«Какое счастье, что на небе нет облаков», — подумалось юноше, когда они, перескакивая через небольшие валуны, понеслись вниз по склону. Он не видел никакой разницы, между смертью от паучьего яда или от того что упадёт и проломит голову о камень.
После полусотни шагов он понял, что Нёт начинает отставать. Дауларец тяжело дышал, припадал на правую ногу, постепенно становившуюся чужой.
— Не убежать нам, — сквозь зубы прошипела Инирия, тоже заметив неладное в поведении друга. — Тэйд, ты же экриал, Хорбутова печёнка, можешь что-нибудь сделать?
— Я?
— Да, ты!
— Нет, — скрипнул он, останавливаясь, — я не могу…
— Оставь свои отговорки, Тэйд, — губы Ниры дёрнулись в презрительной усмешке, её намокшие от дождя волосы прилипли к лицу, грудь тяжело вздымалась, — видишь же — нам не убежать от них.
— Ты не понимаешь… «Что делать? Что делать?!» — мысли Тэйда скреблись как дюжина скорпионов на раскаленной сковороде.
— Да куда нам, — горечаво огрызнулся дауларец, понимая, что сила в его клинке всего лишь и сила, а не панацея от всех невзгод и, от яда в паучьих жвалах она не спасает. Нога Нёта подломилась, и он повалился в грязь. Выхватил нож и принялся лихорадочными движениями вспарывать влажную от крови штанину. — А!!! — рычал он. — Жжёт-то как!
Зрелище было не из приятных: нога опухла и побагровела, в некоторых местах прямо сквозь пузырившуюся кожу проступали капельки крови.
— Ты что, не видишь, — заорал Тэйд, — это не обычные пауки — это кархи! И они здесь явно не по своей воле!
— Да это-то я как раз понимаю, потому и прошу тебя сделать хоть что-то! — Нира выразительно покосилась на Нёта. — Не уйдём и не отобьёмся, их же мечом рубить, пусть даже и таким, что топором от комаров отмахиваться.
— Но они…
Тэйд стоял, согнувшись, уперев ладони в колени, и пытался восстановить дыхание.
— Отойди тогда, не путайся под ногами, — проскрежетала Нира сквозь стиснутые зубы, встала в стойку, выставив перед собой пылающий белым клинок, и приготовилась отражать нападение кархов.
Тэйд открыл было рот, чтобы снова возразить, но передумал.
— А! Плевать, — в сердцах бросил он, решив, что у него нет времени на разъяснения, и тот факт, что это не обычные пауки-переростки, а призванные каким-то чародеем демонические ублюдки, натравленные на них, а значит и натравитель, привлечённый его магией, может объявиться здесь в любое мгновение.
Тэйд взглянул на Инирию, ища поддержки, но, не увидев в её глазах ни одной эмоции, не напоминавшей ему ярость, прохрипел сорвавшимся в фальцет голосом:
— За спину!
— Покажи им, Тэйд, — подбодрила его Нира, сменив гнев на милость, — пусть знают, с кем связались.
Нёт обжег его благодарным взглядом.
Тэйд никогда ещё не пробовал колдовать, но почему-то был уверен, что у него получится, и не ошибся.
…Этому заклинанию его научила жрица Элон. Оно было защитным, но по принципу действия могло сравниться с нападающим. Вся разница была в том, куда сбрасывать высвобождённую Силу. Обычно Тэйд избавлялся от Уино, отправляя его в воображаемую пустоту, которую Элон научила его создавать внутри себя. Куда Сила девалась потом, он не знал, да и знать не хотел. «Нет и нет, хвала Тэннару и его присным», — остальное его не волновало. Сейчас же он знал, куда направлять Силу, и мысленно целил в то место, откуда должны были появиться арахниды…
— Надо, — прошептал он себе, с отчаянием, — ну соберись… «Ты готов, ты можешь!»
Пауки были тут как тут — сотни сверкающих точек начали заполнять поляну. К страху и неуверенности примешивался азарт возбуждения — болезненного, лихорадочного.
«Да не бойся же ты!» — он выкинул вперёд руки, бормоча слова спасительного заклинания.
— Ну же, Тэйд! — не выдержала Инирия. — Они близко.
