— Вот так запросто взять и не наседать? Закрыть глаза, что ли, на их куртуазию бесстыжую? — спросил Меем и ещё издал звук, который с равным успехом мог сойти и за подтверждение, и за отрицание, и за что-то другое. — Надо запереть их вместе в фургоне на недельку, чтобы укатали друг дружку в усмерть…
Лорто понимающе покачала головой, словно разделяя возмущение Меема.
— Они друг друга ненавидят. Мне кажется, между ними идёт негласное сражение.
Туман, как назло, сдуло. Совсем. Прятаться Крэчу больше было невозможно.
«Пора мне появиться на сцене… о боги, как же всё-таки въедливы и привязчивы этот театральный жаргон и вся эта бродячая жизнь! — выдохнул феа, собираясь с духом. — Хорошо б появиться так, чтобы ни Лорто, ни Меем не догадались, будто я уже что-то услышал».
Он достал платок, сделал три тихих крадущихся полушага назад и один вперёд — уверенный, тяжёлый, нарочно вбивая каблуки в брусчатку — так, чтобы стало слышно ещё до того, как его увидят. С самым непринуждённым видом он остановился перед аркой и нарочито громко высморкался, утопая в платке не только носом, но и всей физиономией. А тут и Чиха пришла на помощь. Вынырнув из тумана, рыжая псина запфыкала и отвлекла на себя часть внимания, полагавшегося Крэчу. Лорто и Меем повернули головы на шум, и Крэч спинным мозгом почувствовал: «получилось». Девушка и нуйарец несказанно обрадовались его и Чихи появлению — им и в голову не пришло, что он здесь давно и слышал часть их разговора.
— Доброе утро, градд Лосу, — первым поприветствовал его нуйарец.
— Здоровья и блага, уважаемый Меем! — Древорук сделал удивлённое лицо и коснулся большим и указательным пальцами сперва лба, а затем подбородка, как это было принято у нуйарцев. — Сиита Лорто, — уважительный поклон.
— Вассега Лосу, — не менее уважительный и глубокий кивок в ответ.
— Вот, гуляем с Чихой, — он присел на корточки и благодарно потрепал дворнягу по холке, — а тут вы. Мы не помешали?
— Ой, нет, что вы что вы!
— Тогда мы пойдём, с вашего позволения.
— Мы тоже собирались уходить, — нуйарец и девушка поднялись и направились вверх по ступенькам.
— Смотри, очнулся. Я ж говорил тебе, что он только с виду такой субтильный. Внутри этот парнишка — истый кремень. Надо было поспорить с тобой хоть на горстку медяков.
— Чего спорить, я что, сама не знаю, какой он. А ты я гляжу так удивился, будто и впрямь не верил, что Тэйд оклемается.
— Да нет, это я просто так радуюсь.
Некоторое время Тэйд лежал молча, не открывая глаз, наслаждался такими привычными и любимыми с детства запахами влажного воздуха ручья, древесной коры, наступающей весны…
Наконец он решился открыть глаза. Нира, на коленях которой лежала его голова, посмотрела на него и улыбнулась.
— Добрый вечер, мой герой, — сказала девушка голосом чуть выше шепота. — С возвращением.
— Жив, бродяга! — удовлетворённо констатировал Нёт.
Тэйд поморщился, громкие звуки отдавались в висках резкой болью. Он закатил глаза. На востоке занималась багряная с золотом заря, сквозь редкие облака проглядывал Оллат.
— Я, где… как… уже вечер?.. я что проспал весь день? — спросил Тэйд севшим голосом.
— Да-а, дружок, умеешь ты удивлять, — сказал Нёт. — Да мы уже четвёртый день здесь торчим.
Тэйд зажмурился, потёр веки. Открыв глаза, посмотрел на Ниру, ожидая опровержения или подтверждения слов дауларца.
— Ага, четвёртый, — кивнула девушка.
— Да? — попытался улыбнуться Тэйд.
— Запасы закончились, — с притворным недовольством, сказал Нёт. — Сидим голодные. А как идти? Ты-то хоть и тощий, а тяжёлый. Волоком же я тебя не потащу. А на закорках горбатить тушку твою костлявую, как оказалось несподручно, нога у меня ещё болит немного… да и ты постоянно головой о пеньки бился.
— Четвёртый день сидим? — потерянно выдохнул Тэйд, не обращая на шуточки дауларца никакого внимания.
— Да ладно тебе, Нёт, прибедняться. Он третий день, как рана на ноге поджила, тебя на себе таскает. Взвалит на плечо, как мешок, и несёт, посвистывает… и сумки. Здоровый бычара.
— Скажешь тоже, «таскает», — смутился дауларец. — Перенёс разок-другой с места на место, когда стоянку меняли.
— Надо было уйти оттуда как можно дальше, — пояснила Нира. — Сам же понимаешь — такая вспышка посреди ночи не может остаться незамеченной.
— Это не он здоровый, а я лёгкий, — промычал Тэйд.
— Это меча моего сила тебя тащила, — сказал Нёт, — я хоть слабаком себя никогда не ощущал, но и таскать тебя столько времени точно бы не смог.
— Не исключено что и я вас вылечила так быстро только благодаря белому клинку.
— Очень может быть, — согласился Нёт, я не раз замечал, что чувствую себя лучше когда ты рядом. Я не шучу, Тэйд, — серьёзно сказал он, — не знаю, чем это объяснить если не целительной силой подаренной Нире белым клинком. Нога Нёта очень быстро для такой раны зажила, и это не моих рук дело.
— Страшно даже подумать, — скривился Тэйд, — чем меня Керитон наградил.
