Когена позвали убираться. Марека тоже незаметно впрягли, но его трудолюбия хватило только на то, чтобы вылизать пару мисок. Он покидал в сумку еды и улизнул — отправился на прогулку по деревне. Обходилась она за пять минут, и Марек начал подозревать, что большая часть Ротертага лежит под землёй.
На краю поселения ведьмачий медальон дрогнул. Марек огляделся, вдохнул воздуха. Да, где-то неподалёку теплилось место силы. Яр уже шагнул было, куда вели его на пару чутье и амулет, но за спиной вдруг раздался гул.
Звук нарастал из-под земли, а к нему присоединились приглушённые удары, редкие и ритмичные. Ведьмак направился на звук и обнаружил, что опережает его — остановился.
Краснолюды на улице засуетились, забегали между домами. Из дверей вылетали уже не с пустыми руками — с музыкальными инструментами. У кого инструментов не было — выбегали с посудой, железками и деревяшками. Вскоре вся деревня толпилась вдоль домов, оставив дорогу пустой. Затихла, как Марек не знал, может затихнуть толпа. Он замер вместе с краснолюдами.
Медленно ползущий в ногах шум свернул в сторону одной из хат. Удары учащались, к ним присоединился звон, и Яр начал угадывать где-то там, под травой, землёй и камнем, вязкую мелодию.
Кто-то заметил, что длинное пугало в картофельном мешке на башке стоит с пустыми руками. Тут же это исправил, всучив ему две ложки.
Тяжёлая, как и всё в Махакаме, дверь дома распахнулась. Только теперь Мареку стало ясно, что гул был голосами. Больше их ничто не держало в земле, и пели они свободно и сильно десятками низких тембров. Им помогали барабаны, бубны, варганы, флейты и другие неизвестные ведьмаку инструменты.
Народ затаился. В дверях показался силуэт: из дома вышла пожилая краснолюдка, и низкое её пение, почти мычание, обратилось речью. Она говорила на краснолюдском театрально и задорно, не теряя ритма тянущейся за ней и чуть притихшей музыки. Из дома выползла процессия нелюдей, во главе которой шёл старый краснолюд, тянул за собой пустые сани. Затем молодняк: совсем безбородые дети, усатые юнцы и знакомое ведьмаку медовое лицо: Торби. Следом процессия превращалась в разномастную, но было в ней что-то общее кроме коричнево-зелёных одежд и мелькающей на них вышивки с жёлудями.
Что-то общее было в чертах лиц, в цвете распущенных у всех бород и волос, в слаженности пения. Это был клан Боргов, и он шёл хоронить свою дочь.
Краснолюдка закончила речь, подняла руки к небу и закричала вместе со всеми собравшимися так резко, что Марек инстинктивно накрыл уши.
— ХУ-ХА!
И все загремели, заиграли, зашумели тем, что успели похватать из хат. Ведьмак затрещал друг об друга ложками.
Каким-то невероятным образом (а может дело было в умирающих ведьмачьих перепонках) жуткий грохот поймал ритм и похож стал на настоящую мелодию. Клан Боргов — нелюдей сорок — пели, двигаясь вдоль домов, а вся деревня играла им музыку.
Марек не мог назвать её весёлой. Он привык к другой музыке, которую люди называли весёлой. Для этого определения там, под Горами, в песне было слишком много низких тягучих переборов, «недобрых» сочетаний нот и мало движения… Но бойкие голоса краснолюдов, их озорные лица, их щедрые жесты, делали эту музыку весёлой.
Борги прошли по деревне, поднимая волной шум соседей, разделяющих радость похорон. К процессии прибился Коген: он встал рядом со стариком, несущим подмышкой булыжник размером с дыню так легко, будто камень ею и был.
За общим грохотом Марек даже не обратил внимания, что шум под землёй продолжается. Понял это, только когда толпа резко вдруг затихла. Идеальной тишины уже не было: Борги, идущие прочь от деревни, в сторону гор, всё ещё пели и играли друг для друга.
Распахнулась дверь другого дома, уже на стороне Яра, и из неё вышел краснолюд. Он тоже прервал песню на речь, и за ним тоже тянулся его клан с пустыми санями впереди, со стариком, обнимающим камень, в хвосте. Этот клан был чернобородый и носил сине-голубые одежды. Он тоже хоронил ребёнка без тела.
Как только нелюдь договорил, народ разразился громогласным:
— ХУ-ХА!
И снова принялся греметь и играть.
Ведьмак заметил эльфку в толпе через улицу: против обычая она не перебирала струны, а дула что есть мочи сразу в две свистульки, топая ногами. Она выглядела счастливой.
Выхода третьего клана Марек уже стерпеть не мог. Затишья во время речи родителей давали ушам отдохнуть, но вздымающийся тут же после этого гвалт разрывал его голову.
Яр протиснулся через ораву соседей, прошмыгнул за дома и трусцой направился к Месту Силы.
***
Под ногами захрустела трава — до этого Марек ступал по ней мягко, — а потом вовсе накрылась снегом. Ведьмак вошёл в рощу редких берёзок, а в ней на крошечный лужок. Не этого он ожидал увидеть от Места Силы Махакама. А увидел он всего-лишь бугорок снега в центре поляны да дюны сугробов, спиралью расходящиеся от него.
Лёгким узором сугробы не удивили ведьмака — в Местах Силы снег с песком ложились по форме потоков, по ним же падали листья, даже ходить простому (не)люду порой хотелось в круге определенным образом.