Вскоре все было готово к отъезду. Папа проверил, не забыли ли они чего и вернули ли все, что одалживали у соседей. Катици и Лена подмели дорожки, причем папа проследил, чтобы нигде не осталось ни единой соринки. Он заставлял дочек мести до тех пор, пока дорожки парка не засверкали чистотой, как свежевымытый пол, и только тогда остался доволен.
Папа арендовал пару грузовиков, вещи погрузили и привязали толстой веревкой, чтобы по дороге ничего не вывалилось. Фургон папа зацепил за свою машину и велел сесть туда всем детям, кроме младшего, Леннарта, который ехал с мамой на заднем сиденье машины.
– Куда мы едем, Пауль?
– Если бы я знал… Наверно, куда-нибудь в соседний район. Посмотрим. Что вы носы повесили?
– Мы не хотим отсюда уезжать. У нас здесь друзья, – объяснила Катици. – Мы хотим остаться здесь, с Ингой и Гретой.
Пауль понятия не имел, кто такие Инга и Грета, поэтому просто сказал, что на новом месте у девочек появятся новые друзья.
Путешествие началось. Папа велел всем, кто ехал в фургоне, на подъемах вылезать из него и подталкивать сзади, иначе машина не сможет въехать в гору. Девочки четко выполняли указание – машина двигалась медленно, выпрыгнуть и запрыгнуть назад в фургон было несложно.
К вечеру семья приехала в какую-то деревню. В полицейском участке папа спросил, есть ли в деревне цыгане. Подозрительно глядя на него, полицейский ответил: да, рядом с деревней есть табор, но к нему присоединяться нельзя.
– Нам и своих цыган хватает. Даже чересчур много, скоро их отсюда выселят.
Табор раскинул шатры неподалеку от деревни. Эта цыганская семья жила очень бедно, у них не было даже своего фургона. Когда красная машина остановилась рядом с табором, все цыгане выскочили на улицу – посмотреть, кто приехал. Папа Катици поговорил с мужчинами на цыганском языке, Катици не поняла ничего из их разговора и спросила Лену:
– Что они говорят?
– Папа спрашивает, можем ли мы здесь остаться. А этот дяденька отвечает, что нет, потому что их самих скоро отсюда вытурят.
Катици перевела взгляд в сторону и увидела щенков. Они были похожи на маленьких игрушечных медвежат – плюшевых и милых. К гостям подошла девочка Катициных лет.
– Правда, симпатичные? – спросила она. – Хочешь одного?
– Очень, – ответила Катици. – А тебя не заругают, если ты отдашь мне щенка? Только мне тоже надо спросить у папы разрешения… Я быстро.
Катици подбежала к папе и стала дергать его сзади за пиджак. У Лены глаза расширились от ужаса.
Взрослых нельзя прерывать, когда они разговаривают!
Но папа улыбнулся и погладил дочку по голове. Назад Катици вернулась вприпрыжку. Ее лицо сияло.
– Наш папа – самый добрый на свете! У нас будет собака!
Лена посмотрела на нее с недоумением.
– Катици, помнишь, что ты сказала Инге и Грете? Как можно говорить, что папа – самый добрый на свете, если точно этого не знаешь?
– Про нашего папу я знаю точно, что он самый добрый на всем белом свете. Он же разрешил нам взять собаку! Понимаешь?
Девочка, которая предложила Катици собаку, подошла ближе.
– Я тебе отдам собаку только в обмен на платок, – сказала она.
Катици перевела взгляд на Лену: как отдать чужой девчонке дорогой и красивый платок, папин подарок? Но желание иметь собаку перевесило, и после минутного колебания Катици сняла с плеч платок и отдала его девочке.
Какую же собаку ей взять?
Катици смотрела на белых и черных щенков. Все они были милыми и забавными.
– Я не могу выбрать, – вздохнула Катици.
– Давай сделаем так: ты погладишь всех щенков.
– Зачем? Я, конечно, могу погладить всех, но мне же надо выбрать одного.
– Он сам тебя выберет, – объяснила девочка. – За тобой пойдет тот щенок, который захочет быть с тобой. Он тебя выберет.
Катици не очень поняла, что имеет в виду девочка, но переспрашивать не стала. Она нагнулась и стала гладить подряд всех щенков. Они были такие милые, что у нее слезы навернулись на глаза.
– Ну хватит, – сказала чужая девочка. – Теперь отойди в сторону, и посмотрим, захочет ли кто-то из них пойти за тобой.
Катици пошла вперед, не оборачиваясь. А вдруг за ней никто не пойдет?
– Катици, Катици, – раздался сзади голос Лены. – Смотри!
Катици обернулась. И увидела, что один белый щенок отделился от стаи и пошел за ней. Катици взяла его на руки. Она была счастлива. Пусть им пока негде жить. Зато теперь у них есть друг, он будет им утешением.
Наступил вечер, но семья Катици продолжала свой путь: полиция нигде не разрешала табору останавливаться и разбивать лагерь. Катици сидела в фургоне, крепко прижав к груди щенка. Оба – и щенок, и девочка – дремали.
Папин автомобиль ехал все вперед и вперед. Сзади катились два грузовика с разобранными аттракционами. Начался дождь, который постепенно перерос в ливень. Струи хлестали по стеклам машин. Вдруг папа резко остановился и девочки услышали его громкий голос. Было слышно, что он чем-то очень взволнован. Сестры открыли окошко, пытаясь понять, что произошло.
– Это невозможно! Вы не станете выгружать вещи здесь, в лесу, ночью! – говорил папа.