Кивнув, Гриша отдал ему подарок и попросил положить пояс в мешок с личными вещами. Но поглубже, потому как до самого дома он не понадобится. Подхватив подарок, Митяй мимоходом похвалил выделку кожи и узоры и принялся перебирать один из мешков. Взгляд парня упал на сидор, в котором так и лежал добытый в лабиринте фолиант. Ему не давал покоя узор, выдавленный на центральной пластине обложки.
Было в его форме что-то очень знакомое, но что именно, Гриша никак не мог вспомнить. То и дело отвлекали. Но это было что-то очень знакомое. Что-то, что он уже держал в руках. Вот и сейчас, стоило ему задуматься, как в палатку ввалился Семён и, увидев парня, забасил:
– Брате, там батька спрашивает, как отдариваться будем. Нас арабы дарами завалили. Уж не знаю, что ты им такого сделал, но они нам только что руки не целуют.
– Это, видать, за пулемёт, – предположил Гриша, почесав в затылке. – Пошли к батьке, там решим.
Они вышли из палатки и, найдя унтера, принялись совещаться, как лучше поступить. Елизар, внимательно выслушав предложение парня, задумчиво хмыкнул и, расправив усы, проворчал:
– Может, оно и правильно. На корабле всё равно воевать не придётся, а дальше наша земля пойдёт. А если что, и так справимся. На то и казаки.
– Добре придумал, – выслушав отца, кивнул Сёмка. – А офицеры не заругаются?
– Не с чего. Ваше всё дома лежит, а это моё, – лукаво усмехнулся Гриша.
– А ведь и верно. То, что вручено было, в казарме, – поддержал его Елизар.
Придя к единому решению, казаки разошлись по своим делам. К вечеру арабы пригнали верблюдов, и парень с удивлением понял, что животных стало намного больше. Похоже, местные и вправду умудрились серьёзно увеличить их поклажу. Убедившись, что все животные здоровы и готовы к дальнему переходу, Гриша через Котэ поблагодарил погонщиков и вернулся к себе. Но его снова отвлекли. На этот раз это был Ильяс.
– Слушай, ты не боишься, что Залесский тебе за пулемёт башку открутит? – с ходу спросил он, ворвавшись в палатку.
– Не открутит. Куплю ему другой, пусть радуется, – отмахнулся Гриша.
– Просто у тебя всё. Куплю. А ведь это, друг мой, есть самоуправство, – не унимался прапорщик.
– Это, друг мой, – в тон ему ответил Гриша, – была острая необходимость для лучшего налаживания отношений с местным племенем, у которого мы находились в гостях. И без такого дара плестись бы нам по пустыне, не зная, где находится ближайший колодец. В общем, не паникуй. Если чего, вали всё на меня. Перебедую, – решительно заявил парень, хлопнув его по плечу.
– Да я не к тому, – смутился Ильяс.
– А к чему? – иронично хмыкнул Гриша. – Думаешь, я не понимаю, что за всё ценное в экспедиции вы, как офицеры, отвечаете лично? Понимаю. Потому и говорю, стоимость этой железки возмещу полностью. Но в этом случае другого выхода у нас не было. Это тебе не дикари африканские, которых британцы зеркалами да бусами стеклянными покупали. Им на мишуру плевать со своей скалы.
– Да уж, – покрутил Ильяс головой. – До сих пор поверить не могу, что они серебряные кубки, из которых мы на празднике пили, нам же раздали. А кубки какие?! Это же настоящая историческая ценность каждый. Чеканка, насечка, всё старинное.
– Ну вот, сам всё сказал, – рассмеялся Гриша, хлопнув его по плечу.
Глотнув горячего чаю, Гриша вытянул ноги и, заметив лукавую усмешку Кости, смущённо проворчал:
– Соскучился. По чаю да по квасу свежему. От того шербета уже с души воротило.
– Да уж, путешествие у нас то ещё получилось, – рассмеялся Ильяс, с удовольствием глотнув свежего кофе.
Отмытые до скрипа, переодевшиеся в чистое, в тени, они получали истинное наслаждение от возвращения домой. Переход на пароходе от порта Триполи до Одессы уложился в две недели. Потом была пересадка на тот же состав, который из Баку перегнали в Одессу. Из пяти грузовиков три посольство решило вернуть, так что вся поклажа экспедиции и личный состав уместились с комфортом.
Арабы проводили их до самого Бейрута. Уже в пригороде, куда они подошли в темноте, Костя приказал всем ждать его, а сам отправился в посольство, чтобы предупредить господ дипломатов об их возвращении. В полночь штабс-капитан вернулся, сообщив, что их ждут. Сообразив, что пора прощаться, Гриша подошёл к Аль-Хасани, который командовал отрядом сопровождения, и, сняв с плеча карабин, протянул его арабу.
– Возьми. Пусть хорошее оружие служит хорошему воину. Я жалею только о том, что таких карабинов у нас мало, – добавил он, снимая с пояса подсумок с магазинами.
Унтер Елизар и Сёмка тоже передали своё оружие местным бойцам, вызвав таким поступком радостное изумление. Остальные казаки поделились патронами. Прижав карабин к груди, Аль-Хасани с чувством сжал предплечье парня и, мотнув головой, глухо проговорил:
– В любое время, если тебе понадобится, ты всегда найдёшь в моём доме хлеб и воду.
– Если потребуется, приходи в наше посольство и оставь для меня письмо. Я приеду, как только получу его, – ответил Гриша.
