Кловис Бакшир написал письмо на официальном бланке, разрешающее хаджи Ибрагиму посетить склад Красного Полумесяца и обзавестись продуктами, одеялами, одеждой, лекарствами и всем, что ему нужно.
— Я потрясен, — сказал Ибрагим, — но ведь меня заставили думать, что в Наблусе нет запасов для помощи.
Кловис Бакшир развел руками в знак простодушия.
— В нашей ситуации следует в первую очередь обслужить военных.
То лук, то мед. И вот мы в четверг живем в развалинах наблусской казбы, а в пятницу переезжаем на виллу. Никто из нас, кроме отца, никогда не бывал в таком прекрасном доме. Весь день женщины за своей домашней работой кудахтали от радости. Даже Агарь, ни разу не улыбнувшаяся с тех пор, как в доме появилась Рамиза, не могла скрыть своего удовольствия.
Дом принадлежал младшему брату Кловиса Бакшира, сбежавшему из страны сразу же после голосования ООН за раздел. У него, инженера, был небольшой кабинет, набитый книгами на арабском и английском, так что я очень скоро перешел из первого рая во второй.
И тогда я открыл третий! В Наблусе была гимназия — школа высшей ступени. Мне нужно было лишь выждать подходящий момент, чтобы заговорить об этом с отцом.
Через неделю после нашего переезда хаджи Ибрагим вызвал меня вечером на веранду, чтобы поговорить. Вопреки переменам в нашей жизни отец не выглядел очень счастливым.
— У меня к тебе много вопросов, Ишмаель, — сказал он.
Я сейчас же почувствовал гордость оттого, что такой великий человек, как мой отец, ждет моего совета. Восхождение в третий рай — записаться в гимназию — постоянно было у меня на уме, и может быть теперь настало подходящее время поговорить об этом.
— Можешь ты посчитать, сколько жестянок оливкового масла потребляет семья за год?
Вопрос удивил меня.
— Ну, — машинально ответил я, — может быть.
— «Ну» — это не ответ, — сказал Ибрагим. — Тысячу раз в день слышишь «ну». Слишком много «ну». Я хочу знать прямой ответ: да или нет.
— Я думаю, после того, как поговорю об этом с Агарью…
— А можешь ты сосчитать бобы, рис и другие непортящиеся продукты?
— За год? — спросил я.
— За год.
— Все, что нам нужно для питания за год и что не портится?
— Да.
— Ну, — сказал я.
— Да или нет?! — поднял тон отец.
Меня охватило мрачное предчувствие. Я учуял, чего он хочет. Я вспомнил большие кувшины и мешки с продуктами в Табе, и корзины.
— Да, — ответил я, запинаясь.
— Можешь ты подсчитать, сколько галлонов керосина требуется нам для готовки, освещения и отопления?
— Не смогу абсолютно точно, но примерно, — сказал я, пытаясь оставить лазейку для отступления.
— Ладно, ладно. А теперь, Ишмаель, скажи мне. Можешь ты представить все, что нам нужно, — матрацы, кухонную утварь, одеяла, мыло, спички… — все это в нашем доме в Табе? Все, что эта проклятая собака Фарук, я плюю при его имени, держал в лавке в Табе? Не то, что мы хотели бы иметь, а то, что нам необходимо. Не материал для новой одежды, а иголки и нитки, чтобы чинить старую.
— Ну, — пробормотал я.
Ибрагим свирепо взглянул на меня.
— Это в самом деле трудные вопросы, — оправдывался я.
— Я тебе помогу, — ответил он. — Главная проблема в том, поместится ли все это, вместе с семьей, в иракский армейский грузовик.
У меня как будто кровь вытекла из тела. Зачем же нам уходить с такого места? Разве мы не намучились? Но мудрость отца не ставят под вопрос.
— Я не могу ответить, не потратив много часов на подсчеты.
— Это нужно сделать до следующей субботы, — сказал он.
Четыре дня! С ума сойти! Правда, никто в нашем мире не любит давать прямой или разочаровывающий ответ, но бесполезно пытаться обмануть хаджи Ибрагима. Я в оцепенении кивнул.
— Сколько времени займет у Камаля научиться водить такой грузовик?
— Мы уже немного умеем. Поскольку перемирие скоро кончится, из Багдада прибывает много военных конвоев со снаряжением. Когда они приходят, солдаты, которые ведут грузовики, либо отправляются спать, либо уходят в казбу. Мы с Камалем часто остаемся одни, чтобы собрать группу для разгрузки. Мы нанимаем мальчишек, которые околачиваются возле ворот, и платим им сигаретами. Мы с Камалем умеем довести грузовики до погрузочного дока, а потом парковать их во дворе.
— А этот капитан Умрум?
— Он редко бывает поблизости, а когда он уходит, солдаты из его команды обычно разбегаются. Он помешан на женщинах. Отец, я не знаю, что ты задумал, но многого из того, что ты назвал, у нас на складе нет.
Отец дал мне письмо и велел читать. Оно было на бланке мэра Кловиса Бакшира, его указание дать хаджи Ибрагиму все, что ему нужно, с ближайшего склада Красного Полумесяца. На этих двух складах было все, что нам нужно. С таким письмом у нас не будет проблем.
— Это все?
— Нет, — сказал отец. — Нам нужен пулемет, четыре винтовки и несколько тысяч патронов, а главное, иракская военная форма для Джамиля, Омара и Камаля.
— Форма будет, оружие нет, — ответил я, осмелившись разочаровать его. — Склад с оружием больше не в отделе капитана Умрума, и он все время строго охраняется.
