— Хаджи Ибрагим, — встав и выступив на свет, сказал Фарид Зияд, — что вы думаете о военном положении?
«Так, этот Зияд здесь по причине и замыслу, которые скоро станут ясны. Думаю, он иорданец. Бакширы боролись с муфтием и остались его смертельными врагами. Кловис Бакшир определенно связывает свое будущее с королем Абдаллой. И хотя фронт укомплектован иракцами и Каукджи, в него просачиваются контингенты Иорданского легиона. Для чего? Не иначе, как для того, чтобы заложить основу будущих претензий на Западный Берег. Без сомнения, у иорданцев есть список мухтаров, мэров и других видных палестинцев, которые были врагами муфтия. И мое имя тоже должно быть в этом списке».
— Что я думаю о войне? Я не военный, — уклонился Ибрагим. — Кроме того, я уже почти два месяца живу на ходу.
— Но ведь вы управляли четверть века стратегической деревней и большей частью Аялонской Долины, — вставил Зияд. — К чему же такая скромность.
— Может быть, лучше вы мне скажете, что вы думаете об этой ситуации, господин Зияд.
— Да, конечно, — сказал Зияд. — Это всего лишь мое мнение, — сказал он, начиная стандартный трактат о последней арабской линии. — Во время перемирия арабские армии перегруппировывались для окончательного наступления. Легион выдавит евреев из Западного Иерусалима, а иракцы и Каукджи тем временем будут наступать к морю, чтобы разрезать евреев пополам. Все кончится через месяц после перемирия.
«Зачем меня прощупывают таким образом? Ведь этот человек знает, что его рассказ не из “Тысячи и одной ночи”. Как мне играть в эту игру?»
— Нельзя пустить шептуна в сильную бурю, — сказал Ибрагим, нащупывая сигарету и запуская руку в вазу с фруктами. — Если в том, что вы сказали, есть какая-нибудь истина, то ее нельзя выбросить вон вместе с мусором.
— С мусором!
— Мусор — это перемирие. Победоносная армия не согласится на перемирие. Наша армия выдохлась. Если мы не одолели евреев первыми ударами, значит, и не одолеем. Мы должны были захватить пятьдесят — шестьдесят поселений. Мы должны были взять главный еврейский город. Мы не сдвинули их с места, кроме как в немногих отдельных точках. Теперь дает о себе знать еврейская артиллерия, и если я не ошибаюсь, они нападают и на сам треугольник. Евреи разыскали старые германские военные самолеты. Увидев самолет в небе, мы уже больше не раздумываем, а бежим прятаться в канаву. Если перемирие кончится, евреи перейдут в наступление и может быть даже дойдут до Наблуса.
— Для человека, ничего не понимающего в военных делах, вы отваживаетесь на весьма интересное мнение, — сказал Бакшир.
— Это не евреи спят в поле. Это мы спим. Они у себя дома и защищают свои поселения, как следовало бы нам. Евреи не побегут. Евреи не покорятся. Они будут драться до последнего человека, и не только по радио и в газетах, но и на поле боя. Вы военный, господин Зияд. Сколько людей мы готовы потерять в попытках взять Тель-Авив, Хайфу и Иерусалим? Миллион? Два? Какая комбинация арабских войск совершит это жертвоприношение, и у кого хватит на это стойкости?
— Что дает вам повод думать, что я военный?
— Ваша прямая спина. У вас трансиорданский акцент с примесью английского. Вы обучались в Англии. Вы родились бедуином. У вас татуировка на ладони, и она говорит об этом. Сложите все это вместе, добавьте ваши модные ботинки, и получится офицер Арабского легиона. Каждый в казбе знает, что мэр Бакшир и король Абдалла состоят в каком-то тайном союзе. Так что… зачем все эти тайны?
— Для вас все это развлечение, — сказал Кловис Бакшир.
Если у Зияда есть чувство юмора, оно не проявилось.
— Я полковник Фарид Зияд из Арабского легиона, как вы и предполагали, — сказал он сухо. — Я здесь с личным поручением его величества короля Абдаллы. Ваше мнение, что война может по-настоящему кончиться, имеет под собой основание, но очень мало сторонников. Вы наверняка понимаете, что из всех арабских стран Иордания единственная кончается на палестинской территории. Мы удерживаем полицейский форт в Латруне. Это всего в двух милях от Табы. Один бросок, чтобы вернуть Рамле и Лидду, и вы снова в своей деревне.
«И для того, чтобы слушать все это дерьмо, я сюда пришел?»
— Посмотрите на меня, полковник Зияд. Я гол. Тысяча воров не могут ободрать мертвеца. То, что вы говорите, — самый жестокий обман. Ваш Легион — это лучшие наши войска, но ваш фронт так растянут, что перышко может через него проскочить. Вы не выходите из Латруна для атаки, и вы это знаете. — Зияд начал было говорить, но Ибрагим опередил его. — Вам известно, что евреи успешно построили дорогу к Иерусалиму через горы, чтобы обойти Латрун. Теперь вы перевели сюда в треугольник ваши последние контингенты, чтобы потребовать его для Абдаллы, и ваш фронт стал еще тоньше. Арабский легион не сможет сформировать еще один батальон, даже если половину рекрутов дать верблюдами. Вы хотите, чтобы эта война закончилась здесь и теперь.
Полковник и мэр с удивлением посмотрели друг на друга.
— Ну, братья мои, что же вы хотите от меня?
Зияд кивнул Кловису Бакширу.
