— Но разве никто больше не знает о пещерах?
— Может быть, и знают. Однако никто не отправляется на это место без припасов, и кто еще может это сделать? Что меня беспокоит, так это бедуины. Нашу первую трапезу они учуют за сотню миль. Вот почему нам нужно оружие.
— Отец, я прошу твоего… раз мы будем много месяцев жить в пещере… чтобы мне разрешили взять несколько книг.
— Книги! Переменишься ты когда-нибудь? Ну ладно, вилла, где мы так хорошо устроились, это дом ученого человека, который сбежал. Бери, если останется место в грузовике. И не пытайся меня обмануть. Еда нам нужна больше книг.
— Обещаю, что не обману, — солгал я. — Когда мы скажем Камалю, Омару и Джамилю о плане?
— За две минуты до того, как приведем его в исполнение, — ответил он.
Подсчет запасов был головоломной задачей. Я спал урывками то днем, то ночью. Приятная сторона состояла в том, что работать нужно было все время с отцом. Братья проявляли подозрительность насчет наших долгих разговоров наедине.
Составив список всего, что нам было нужно, я все это разыскал на складах иракцев и Красного Полумесяца. Я нарисовал карту с местонахождением продуктов, горючего, веревок — всего, что было в списке. Когда настанет время уезжать, у нас не будет задержки из-за поисков вслепую на складах.
Я принес отцу несколько десятков коробок сигарет, и всего за один день он раздобыл не только пулемет, но и две винтовки, пару автоматов, боеприпасы, гранаты и динамит.
Мой план был прост. В тот день, когда мы должны будем привести его в исполнение, необходимо устранить с дороги капитана Умрума. Я знал парня, который сводничал одну очень красивую женщину, и заключил с ним хорошенькую сделку. Затем я стал говорить капитану Умруму, что видел это фантастическое создание и что она доступна. Конечно, Умрум, полный идиот, взял наживку и требовал, чтобы я раздобыл ее для него. Я заверил его, что буду изо всех сил стараться достать ее на целый день, но она весьма популярна, так что это будет трудно. Он пускал слюни, а я шевелил наживку.
Я составил такую заявку, которая прошла бы проверку в любой армии, тем более у этих болванов иракцев. Сделал и письмо от полковника Хаккара, чтобы проходить сквозь линии.
Одно меня беспокоило. Я сверился с последней военной картой и понял, что как только мы оставим Иерихон, то окажемся на предательском бездорожье, на тропе, доступной только верблюжьим караванам. Если мы вдруг попадем на песок или воду, наше путешествие там же и закончится. Все, связанное с механикой грузовика, было слабой стороной нашего плана. Говорить об этом хаджи Ибрагиму мне не хотелось, потому что всегда легче подсластить плохие новости, чем доставлять их. Чем больше я раздумывал, тем больше убеждался, что мы рискуем. Я откладывал до тех пор, пока ждать уже больше было нельзя. Когда он сообщил мне, что иорданский полковник Зияд через пару дней возвращается в Наблус, мне пришлось иметь дело с хаджи Ибрагимом, и душа у меня ушла в пятки. Глаза у меня были красные от работы, а мозг затуманен, но больше всего я боялся разочаровать его.
— Отец, — прокаркал я, — я должен быть честен с тобой, совсем честен. Ни Камаль, ни я не сможем провести машину в Иерихон через эти горы, тем более в пустыню. Половина иракских моторов половину времени находится в ремонте. За ними плохо ухаживают, и все они прибывают в Наблус, пройдя большое расстояние от Багдада. С учетом этого и плохих дорог, нет никакой возможности добраться до пещер без поломок. Ни Камаль, ни я не имеем ни малейшего представления о том, что делается под капотом грузовика.
Спасибо, что отец воспринял новость философски. Он сразу понял, что если в любой точке нас задержит поломка на какое-то время, то нам конец. Со всеми этими припасами, когда везде полно солдат и отчаявшихся людей, нас перебьют за час. Он побледнел.
— Я кое-что придумал, — сказал я.
— Ради бороды пророка, скажи мне!
— В гараже на нашем месте работает один парень. Его зовут Сабри Салама, ему шестнадцать лет. В механике он волшебник и умеет чинить грузовики. Он бы взял запасные части от поломанных машин, чтобы чинить ими нашу. Он еще и отличный водитель. В его городе был бой, и во время сражения он потерялся со своей семьей. Его не было, когда ударили евреи, и он не смог вернуться. Он уверен, что его семья направилась в Газу. Ему отчаянно нужно выбраться из Наблуса. Я знаю, что он поедет с нами, если мы его пригласим.
Отцовское лицо превратилось в словарь подозрения.
— Он не может попасть из Наблуса в Газу, если только у него нет крыльев. Как механик, он может прожить войну князем там, где он есть.
— Сабри сказал мне по секрету, что… что… что…
— Что!?
— Один иракский офицер взял его… сделал его… принудил его… стать его… его любовницей.
Отец ударил меня по лицу. Это было больно, но я был готов к удару.
— Он не виноват. Его заставили пыткой.
Хаджи Ибрагим овладел собой.
— Как он научился своей специальности? Механика, я имею в виду.
— У его отца был гараж и пять грузовиков, они ими пользовались, чтобы грузить урожай и отвозить его в Яффо из деревень около его города.
— Какого города?
