— Мы сможем обойтись без пулемета, — пробормотал он. — Раздобыть винтовки будет нетрудно. Казба кишит дезертирами — и от Каукджи, и иракскими. Все они продают свое оружие на черном рынке. Чтобы сторговаться, нам потребуется побольше сигарет.
— Табак — это можно, — сказал я, чтобы смягчить его. — А зачем нам уезжать? — выпалил я. — Почему нельзя остаться там, где мы есть?
— Скажи мне, Ишмаель, почему по-твоему мы получили эту виллу?
— Потому что ты великий и уважаемый мухтар, — ответил я.
— Поля, овраги, холмы вокруг полны великих и уважаемых мухтаров, — сказал он. — Ты много раз читал мне об Абдалле. Ты знаешь, кто он такой.
— Хашимитский король Иордании.
— И как образованный юноша, ты знаешь, кто такие Хашимиты.
— Хашимиты из того же клана, что и Мохаммед. Они происходят из Аравии, из Хеджаза. Они были хранителями святых мест в Мекке.
— Верно, — согласился отец. — Это клан хранителей мечети. Это та кость, которую они кинули этим собакам из-за Мохаммеда. Никто из них не был больше мелкого эмира, а эти титулы не оплачивались. Мы — Саиды. Мы тоже сродни Мохаммеду, прямые потомки. Поверь мне, Ишмаель, у тебя больше прав быть королем Иордании, чем у Абдаллы. Еще три месяца назад не было никакой Хашимитской династии, всего лишь длинная цепочка хранителей мечети. Эта возня с королями — изобретение британского Форинофиса, равно как и вся Иордания. Они такая же королевская семья, как очередь ослов у колодца.
Он сцепил руки за спиной, его четки пришли в движение, он быстро перечислил многие из девяноста девяти имен Аллаха и задумался.
— Нам нужно уехать, потому что как только мы назовем Абдаллу хозяином, мы навсегда станем его собаками. Чтобы остаться в Наблусе, я должен согласиться заманить моих людей с полей через мост Алленби в Амман. Абдалле нужны наши тела, чтобы заполнить его так называемое королевство. А куда я заманиваю наших людей — в страну молока и меда? Я не Моисей, и Иордания — не обетованная земля для нас. Это королевство верблюжьего навоза и песка, настолько обнищавшее, что не может прокормить лишнего рта даже на королевской коронации. Алленби — мост с односторонним движением. Если мы его перейдем, то уже не вернемся.
— Кажется, я понимаю, — сказал я, едва не плача.
— Ты должен понять! Если мы чему-нибудь научились в последние месяцы с солью в глазах, так это тому, что наше увлечение братством и гостеприимством прекрасно, пока наши виноградные лозы полны сока и царит мир. А когда среди наших людей поселяется страх, они захлопывают двери милосердия у нас перед лицом. Какой дурак поверит, что чем-то будет лучше в этой пустыне за рекой? Абдалла — не мой король и не твой. У него больше врагов, чем у любого в арабском мире, поверь мне, я не могу считать это благородством.
Отец сгорбился, и лицо его отразило боль. Четки в его руках оставались неподвижными. Он вздыхал, заговорив.
— Таба, — сказал он. — Таба. Нам надо вернуться к тому, что мы знаем и любим. Мы должны потребовать обратно нашу землю, разыскать наших людей и вернуть их домой. Здесь эти идиоты будут без конца убивать друг друга, выясняя, кто правитель Палестины.
Отец взглянул на меня, глаза его наполнились горем.
— Я хотел бы вернуться в Табу хоть завтра, даже если у власти евреи.
В первый раз отец доверился мне так открыто и честно, и я никогда этого не забуду.
— Я уже думаю над планом, — сказал я.
Он положил мне руку на плечо.
— Я стал зависеть от тебя. Мы слишком много времени тратим на заговоры и слишком мало на планирование.
— Я все сделаю, — сказал я. — Куда мы пойдем?
— Последняя часть нашего бегства требует помощи нашего вымышленного друга, полковника Хаккара. Ты должен написать приказание на иракском бланке, чтобы нас пропускали через все линии и засады. Если твой брат оденется иракским солдатом, нам это удастся.
— Я начинаю понимать.
— Когда я был примерно твоего возраста, у нас в Табе была жуткая чума. Меня отослали пожить у Ваххаби. В это же время Фарука, да ослепит его Аллах, забрали христиане и научили читать. Летом наш клан всегда отправлялся из Беэр-Шевы и кочевал вдоль Мертвого моря. Там находится древняя еврейская крепость Масада. К северу от Масады, там, где море кончается около Иерихона, сотни, может, тысячи пещер — больших и маленьких, запрятанных на подъемах к скалам. Эти пещеры издавна служили убежищем для контрабандистов, для великих религиозных людей, разгромленных войск. Летом там прохладно. Некоторые большие, как дом. Большинство находится всего в миле или около того от моря.
— И к ним можно близко подъехать на грузовике?
— Только часть пути. Остальную часть все понесем на себе. Для этого нам потребуется много веревок. После того, как мы освободим грузовик, Камаль отвезет меня в Восточный Иерусалим. Будет нетрудно избавиться от лишней армейской машины.
— А как насчет пресной воды? — спросил я, зная, что Мертвое море очень соленое.
— А ты не глуп, — сказал отец. — Там есть чудесный оазис и источник, называемый Эйн Геди, где наш великий царь Давид прятался от Саула. Недалеко есть киббуц, но я не знаю, в руках арабов или евреев он находится.
