– Возможно. – Хайо не без удовольствия отметила, как дернулся Хатамото. – Ты все еще думаешь, что мы с Ямада-сан можем быть «полезны друг другу»?
– О да. Очень. Особенно если
– А что может она?
– Как сказать… У тебя, например, есть брат. А у брата – досадный нюанс в виде паразитирующего на нем духа водяной косы, правильно? И дух постепенно уничтожает его собственную душу, как бывало со всеми сыновьями рода адотворцев. Наша знакомая, Ямада-сан, возможно, знает способ, как отделить их друг от друга. – Хатамото дружески толкнул Хайо в бок. – Думаю, это было бы очень полезно. Вы могли бы жить как нормальная семья, не теряясь каждый раз в догадках: вы оружие и хозяин или брат и сестра.
Хайо пропустила последнее замечание мимо ушей. Они и так жили как семья. Тут и обсуждать нечего. А вот все остальное…
– Ямада-сан действительно знает, как нам помочь?
– Может, да, может, нет. – Хатамото промокнул подбородок салфеткой. – А если бы знала, то она могла бы спасти жизнь твоего брата, да?
Тогда Мансаку смог бы избежать того, что случилось с его дядей и другими мальчиками в их роду.
Вот зараза.
– Да, нам бы это помогло.
– Я так и думал. Ну хорошо. Вот так плавно мы и подходим к моему особому заданию, – произнес Хатамото, пожевывая зубочистку. – Ямада-сан очень хотела бы кое с кем пообщаться. С кем-то, кто знает о смерти Дзуньитиро Макуни. К сожалению, этот кое-кто побаивается рафинированной силы Богов Столпов.
– Понятно. И кто же это?
– Призрак Дзуньитиро Макуни, разумеется.
– Разуме… Кто?!
– Сегодня Онмёрё района Хикараку проводит ритуал приманивания призраков. Он нужен, чтобы пересчитать и зарегистрировать всех привидений округа. На четыре ночи призракам предлагается приманка – бог. И они все на него слетаются. Им всегда отрадно причинить богу боль, поскольку призраками чаще всего становятся люди, которых подвели судьба и удача. – Хатамото поднялся и протянул руку. – В этот раз такой приманкой будет бог, которого Макуни перед смертью воспринимал как предателя. Наш пламенный друг, Сжигатель.
Ивовая площадь в Хикараку очертаниями повторяла листок ивы. Ее удерживали между башен три прочных троса, а пешеходная зона тянулась вдоль черешка. В центре расположился огромный камень, силуэт которого в невнятном вечернем освещении напоминал кого-то очень старого, согбенного, крадущегося прочь из дома.
На Хикараку опускалась ночь. Лиловые фонари, жемчужными бусами тянущиеся вдоль мостов и тротуаров, постепенно разгорались, но ближе к площади было еще темно: магазины закрывались рано, ставни были заперты.
Ивовая площадь покоилась в собственном сгустке тени, по которому тут и там проплывали, вспыхивая сине-зеленым, призрачные огоньки.
Каждый из этих материализовавшихся в воздухе комочков света был не больше яблока. Они выстроились в ровную череду голубых сияющих шариков вдоль тротуара, молча и по очереди подлетая к столу, за которым сидел офицер Онмёрё – со счетчиком и папкой.
Хайо наблюдала за тем, как огоньки по одному замирают перед офицером и терпеливо висят в воздухе, пока тот зачитывает вопросы. Ответов Хайо не слышала, но офицер кивал и делал записи, после чего огонек улетал на площадь, ближе к камню в ее центре.
– Живые сюда, мертвые туда, прошу! – услышала она знакомый голос. – Хайо-тян?
– Нагакумо-сан? – Перед Хайо, одетая в зеленую униформу, с виднеющейся у бедра рукоятью какого-то оружия, стояла ее хэнтё, Нагакумо Масу. Такую же униформу Хайо повсеместно видела у патрульных отрядов. – Вы еще и в полиции работаете?
– При свете дня. Ну и по особым случаям – при призрачном свете. Я прихожу на эти мероприятия, чтобы отыскать призраков, которые могут помочь с нерешенными вопросами. Порой они помнят такие обстоятельства, что могут выступать как свидетели по собственным же делам. Порой приводят нас к трупам, о которых мы даже не подозревали. – Нагакумо сдвинула повязку на лбу, чтобы получше рассмотреть Хатамото. – Я правильно понимаю, вы тоже пришли сюда за призраком, верно?
– Точно, – выпалил Хатамото.