Хайо, адотворец полностью

Наступил миг замешательства, и Тодомэгава нахмурился, когда понял, что Дзун заглушает голос богини-камня; затем он резко дернулся и ударился затылком о валун. С широко открытыми невидящими глазами Тодомэгава хватал ртом воздух, пока его накрывала человеческая паника.

– Помогите мне, пожалуйста! Как же больно! Я не хочу умирать! Ани́! – Дзун-Нагакумо съежился. Ани. Старший братец. – Полурыдая, полувизжа, Тодомэгава скрюченными пальцами стал скрести мостовую. – Ани, где ты? Мне так больно! Ани!

Тут Дзун-Нагакумо отпустил его. Тодомэгава, задыхаясь, обмяк и уронил голову на доски.

– У этого бога тоже есть брат? – холодно произнес Дзун-Нагакумо. — Значит, этот бог понимает, за что ему такие страдания.

– Тодомэгава обидел Коусиро? – спросила Хайо, отрывая руку Хатамото от своих губ. Он разжал хватку. Услышав имя брата, Дзун-Нагакумо замер. – Ты поэтому ушел из его храма?

– Да. – Он повернулся к ней, глаза вспыхнули сине-зеленым. – Дадада. Хайо поНИмаЕт. Этот бОг не зА меня. Лжец. ДвулИЧНый! Лицемер! Из-ЗА этоГо бога Коу в ОПАсносТи!

Его слова звучали в ушах Хайо с какими-то помехами, искажаясь, словно дробясь на осколки в безумном звуковом калейдоскопе.

Тодомэгава плюнул кровью:

– Я никогда тебе не лгал!

– Обманщик! – прорычал Дзун. Лицо Нагакумо исказилось. Темная струйка крови потекла из носа. – Яслышал яслышаляслышаляслышал. В храМе. Разговор. Сговор! Он не ЗА меня. Они строили кОЗНИ! Вдвоем! Обидеть потом моего брата! За те снимки. За мои рефлексографии!

– Козни?! Ничего подобного не было! – Тодомэгава хлопнул рукой по доскам. – Естественно, я обсуждал с Волноходцем коллекцию рефлексографий Коусиро! Он покровитель твоего брата! Он переживал за его невезение!

– Когда? – быстро спросила Хайо. – Какие рефлексографии?

– Волноходец заходил в мой храм перед тем, как этот дурень оттуда ушел! – Тодомэгава бросал на Дзуна свирепые взгляды. – Хотел поговорить о невезении Коусиро. Мы побеседовали у ворот. Я не впускал Волноходца.

– Вы не хотели, чтобы вас подслушали! – взвыл Дзун.

– Я не хотел, чтобы ты напрягался. – Тодомэгава закрыл глаза. – У Коусиро была коллекция рефлексографий, которая, по нашему мнению, могла навлечь на него неудачи. Волноходец уничтожил ее. А Макуни, похоже, что-то недослышал и все неправильно понял…

– ЛжеЦ! – Хайо бросилась к Тодомэгаве и едва успела перехватить руку Дзуна с кинжалом. – Я все ПРАВильно поНЯЛ! Я ЗНАЮ, что виДЕЛ! ПОДЛЕЦ! ИНТРИГАН! Ты дал МНе НАДЕЖду! Ты пришел, когда я в тебе НУЖДАлсЯ! Но ты ниКогда не был ЗА меня и НИЧЕМ не смОГ помочь МНЕ!

– Дзун-сан. – Хайо сцепила зубы, потому что Дзун навалился на дзюттэ со всей силой Нагакумо. – Кто тебя проклял? Ты можешь нам сказать?

– Не может, – отозвался Тодомэгава. – На нем все еще лежит заклятие молчания. Он по-прежнему проклят.

– Тут агрессивное воплощение! – Услышав испуганный крик, Хайо вспомнила, что они на площади не одни. – Полиция, на помощь!

– Ты ошибаешься, Дзуньитиро Макуни, – быстро произнес Тодомэгава, заметив, что офицеры обернулись в их сторону. – Я всегда был за тебя. Я ни с кем не сговаривался. И я кое-что нашел в день твоей смерти.

Дзун-Нагакумо застыл:

– В день моей смерти?

– Да, слишком поздно, знаю. Но кажется, у меня есть доказательство, что ты был проклят не по Веской Причине. – Тодомэгаве едва хватало сил говорить. Слова сливались воедино. – Возможно. Я пока не уверен. Прости меня, Дзуньитиро Макуни.

– Зачем мертвому твои извинения?

– Я подвел тебя. – Голос Тодомэгавы смягчился, стал тише. – И похоже, не смог разглядеть… то, что было… у меня перед носом…

На плечо Нагакумо опустилось что-то белое.

Оно развернулось прямо в воздухе и превратилось в бумажного человечка, который тут же прилепился к груди Нагакумо. А потом откуда-то послышались заклинания.

– Рин, пай, то, ша, каи, дзин, рецу, дзай, дзен. – Офицер Онмёрё, прежде сидевший за столом, бежал к ним, разрубая воздух пальцами правой руки, сложенными в знак «меч». — Рин, пай, то, ша, каи, дзин, рецу, дзай, дзен! Рин, пай, то, ша, каи, дзин, рецу, дзай, ДЗЕН!

Дзун-Нагакумо задеревенел. Он уронил дзюттэ, и тело Нагакумо рухнуло на колени.

– Соку, баку! – Офицер непрерывно складывал пальцы в разные знаки. – Давай!