– Становитесь в очередь для живых. Я скоро вернусь и помогу вам, – сказала Нагакумо и поспешила к стоящим посреди площади мужчине и женщине, которые размахивали дымящимися палочками благовоний, а вокруг них суетились призрачные огоньки.
На площади были люди. Каждый держал в руках благовония, целая коробка которых стояла на столе у офицера Онмёрё и за которые ему почему-то платили молодыми листьями или побегами бадьяна. На лицах этих людей мелькала печальная надежда, что один из призрачных огоньков их узнает и подлетит поближе. Тодомэгавы видно не было.
Хатамото подал офицеру веточку бадьяна. Он отломал ее на какой-то клумбе по дороге на фестиваль. Офицер записал их имена и имя того призрака, которого они надеялись отыскать, а затем подал им по палочке благовоний.
– Для чего нужны палочки? – спросила Хайо.
– Если вы позовете призрака, он вас услышит, даже если не прислушивается, – ответил офицер и поднес к палочкам зажигалку, быстро смахнув огонь, чтобы палочки тлели. – Разговаривайте тихо, не делайте резких движений. Тогда призраки быстрее вас найдут.
Нагакумо увидела, что Хайо и Хатамото как положено попали на площадь, и снова направилась к ним:
– Все в порядке?
Хайо бросила взгляд на Хатамото, который молча сложил на груди руки.
– Как мы поймем, что нужный нам призрак здесь?
– Легко. Видишь, от палочек идет дымок? – Нагакумо указала на полупрозрачную струйку дыма, вьющуюся с кончиков благовоний. – Прошепчи в этот дым нужное тебе имя, и, если призрак здесь, дым потянется в его сторону. Если он пожелает разговаривать – кончик палочки вспыхнет. В таком случае к тебе подойду я или другой сотрудник. Мы тут, – она приняла картинную позу, – профессионалы по воплощению духов. Меня же неспроста называют Специальным Констеблем Масу-Держи-Очевидца.
– Только ты себя так называешь, – встрял в разговор офицер Онмёрё.
– Мы одалживаем призракам свои тела, чтобы с ними можно было побеседовать, – продолжила Нагакумо. – Это возможно, пока горят благовония. Вас все устраивает?
– Да, спасибо, Нагакумо-сан.
– Кстати, недавно к нам заглядывала маленькая белая змейка. Она велела ждать вас и быть готовым прийти на помощь в случае чего. – Нагакумо серьезно посмотрела на Хайо и похлопала ее по плечу. – Будьте бдительны.
– Ямада-сан – покровитель местной полиции, – объяснил Хатамото, когда Нагакумо ушла помогать какой-то женщине – та призывно махала руками, а вокруг ее лодыжек крутился призрачный огонек. – Если она просит полицию о помощи, ей не отказывают.
Хайо поднесла дымящиеся благовония к губам. Дым защекотал ноздри. Она прошептала:
– Дзуньитиро Макуни.
Струйки дыма заколебались, сплелись в одну и потянулись к камню в центре площади. Сердце Хайо болезненно екнуло. Дух Дзуна был здесь.
– Идем к нему, – сказал Хатамото.
Они направились к валуну. Призрачные огоньки вились над верхушкой камня, окружая его сияющей снежной короной. Камень странным образом держал равновесие, несмотря на то что его вершина была шире основания. У подножия клубился туман, подсвеченный плотным скоплением жадных огоньков.
– Добрый вечер, Амэ-но-Иваба-но-Микото, – сказал Хатамото, низко кланяясь камню, вместилищу божественной сути. Валун опоясывала тонкая веревочка с деревянными украшениями. – И вам, Тодомэгава Даймёдзин.
Тодомэгава лежал под тяжелым валуном. Насколько Хайо видела, его руки, шея, бока, каждый участок кожи – кроме лица – был покрыт талисманами, блокирующими его божественную силу. Будь он человеком, уже бы погиб, раздавленный таким весом.
Тодомэгава приподнял руку и похлопал по камню.
– Не могла бы госпожа декламировать чуть тише? – Валун молчал, но Тодомэгава повторил громче: – Я спрашиваю, нельзя ли
– А что она делает? – спросила Хайо.
– Амэ-но-Иваба-но-Микото в данный момент непрерывно декламирует полный свод правил допустимого божественного поведения с точки зрения безопасности людей, – с нескрываемым удовольствием ответил Хатамото. – И она будет делать это всю ночь, потом весь день, потом снова – без остановок, пока не кончится период дисциплинарного взыскания Тодомэгавы.
Тодомэгава зажмурился:
– Я даже собственные мысли не слышу.
– В этом и смысл, юный ручеек, – участливо отозвался Хатамото. – С одной стороны, это помогает тебе прочистить мозги, с другой – отвлекает от осознания того, что в данный момент твое человеческое тело раздавлено камнем. Ты бы предпочел, чтобы она… замолчала?
– Кто это с тобой, Ятцухата? – повернул голову Тодомэгава, ловко уходя от вопроса. – Огни перед глазами мельтешат, ничего не вижу.
– Это я, – отозвалась Хайо, опускаясь на колени.
– Хайо Хакай? – Тодомэгава, весь бледный, поднял на нее мутный взгляд. – Что ты здесь делаешь?
– Тебе больно? – Она задала этот вопрос, потому что увидела сияющую кровавую кашу в том месте, где валун вжимался в тело Тодомэгавы. Вокруг лужи клубился сонм огоньков, готовых, будь их воля, броситься в божественную кровь.
Ей не нравилась лежащая на его лице тень беспомощного смирения. Она видела похожее выражение на лицах своих односельчан прошлой зимой.