– А ну стоять! – Нагакумо топнула ногой, впечатывая соломенную куколку в доски, втаптывая в мостовую площади и ее тельце, и благовония. – Это тебе за каждого… бога… которого мы потеряли… из-за этого… дерьма!
От топота Нагакумо мостовая ходила ходуном. Тодомэгава даже ухом не повел. Он был без сознания. Зелено-золотой отблеск наркотика покрывал даже белки глаз – точнее, те узкие щелочки между веками, которые видела Хайо.
– Что это за пакость? – Нагакумо подняла растерзанную куклу, перевернула ее, но кукла оказалась обычной мятой связкой соломы. Никаких заклинаний, отметила Хайо, никаких чернил или пятен крови, запечатывающих дыхание, никаких следов того, кто ее сделал.
– Как он? – Миура подошел к Хайо и Тодомэгаве. При виде бога его лицо омрачилось. – Вот паскудство.
– Думаю, он употреблял. Слишком уж быстро отреагировал на яшиори. – Нагакумо вместе с Миурой разглядывала лежащего под камнем Тодомэгаву. – Думаешь, кто-то знал, что у Сжигателя была зависимость? Может, кто-то хотел от него избавиться на время? Ну, если знать, что его так легко отправить в Межсонье…
– Нагакумо… – предостерегающе сказал Миура.
Призрачные огоньки взмыли вверх.
Они поднимались с верхушки камня, с мостовой, с тела Тодомэгавы, как взлетает из высокой травы испуганная птичья стая, и исчезали между башен.
Хайо выждала, прислушиваясь к тишине, в которой растворились призраки, и спросила:
– А это нормально?
– Видимо, с сегодняшнего дня да. – Нагакумо стерла засохшую под носом кровь. – Они любят неожиданные выходки.
Миура сложил пальцы в символе «меч».
Другого офицера уже послали в отделение Онмёрё в Хикараку. Кроме них на площади никого не осталось (не считая спящего бога и живого камня).
Луна засияла ярче. Тени сгустились.
На площадь вышла безголовая лошадь. Из ее шеи вырывались языки пламени, а черные волосы всадника развевались над ними, как клубы дыма.
Нацуами Рёэн спешился посреди площади.
– Добрый вечер! – дружелюбно поприветствовала его Нагакумо; костяшки пальцев, которыми она сжимала рукоять дзюттэ, побелели. – Чем можем быть полезны?
– Это лошадь Сжигателя, – заметил Миура. Действительно, Хайо увидела шрам на боку Буру-тян, оставленный косой Мансаку. – Кто вы?
Все напряглись – и Хайо знала причину. Ползущая, гнетущая тяжесть, которую она ощутила в тенях хижины посланий, снова висела в воздухе. И эта тяжесть, плотная и ядовитая, исходила от Нацуами.
– Прощу прощения за беспокойство, офицеры. – Буру-тян махнула хвостом и исчезла. Из-за облаков вышла луна. Нацуами приблизился, словно скользя по воздуху. – Я ищу своего брата. Вы, вероятно, знаете его под именем Тодомэгавы Сжигателя. Я слышал, что он звал на помощь. Может быть… лошадь привела меня не туда? – Его тон стал ледяным. – Хотя, конечно, под присмотром служащих
– Мы приносим наши извинения. – Миура поклонился в пояс. Нагакумо проделала то же самое. – Мы не смогли обеспечить безопасность должным образом. Заверяю вас, что данному происшествию будет уделено все необходимое внимание. Он здесь, господин.
– Благодарю. – Нацуами увидел Хайо, стоящую в тени валуна. Остановился. Его пугающее присутствие словно усилило жесткую хватку когтей тяжелого момента.
– Нацуами Рёэн. – Хайо назвала его по имени, страстно желая задержать его, пока тот не сбежал. – Из хижины посланий, в день, когда шел дикий дождь.
– Хайо Хакай, – ошеломленным шепотом отозвался он, не веря своим глазам. – Ты помнишь меня.
Он сжал кулаки и в два прыжка оказался возле камня.
– Токи! Токи? – упав на колени, обратился он к Тодомэгаве – к
Миура опасливо подошел поближе:
– Господин и его брат очень близки?
– Он младший и последний из моих восьми братьев, мы жили вместе девять сотен лет.
Миура и Нагакумо, отвернувшись, начали тихо переговариваться.
Нацуами поднял взгляд на Хайо:
– В день, когда мы впервые встретились, умер Дзун. Сегодня я вновь вижу тебя, когда отравлен Токи. Кем я должен тебя считать?
– Тем, с кем у тебя установилась эн, – ответила Хайо.
– Люди, у которых со мной эн…
– Умерли. Я в курсе. Но тебе не удрать от меня – так же, как и мне от тебя. Значит, мы можем делать общее дело вместе. – Адотворческая эн напряглась, узел затянулся. – Ты разве не хочешь узнать, кто убил Дзуна и отравил твоего брата?
Нацуами помолчал. Потом помахал ладонью перед лицом брата.
– Жаль, что ты меня почти не боишься.
– Я тебя вообще не боюсь.