15-е, Пятый месяц
Нацу-сан,
Друг мой, я знаю, что ты бог. Прости. Кажется, ты не хотел, чтобы я узнал, но ты оказался весьма увлекательной загадкой. Я не удержался.
У тебя нет храмов, о тебе нет информации в библиотеках, у тебя есть только земное имя. Записи о тебе исчезли из архивов Оногоро – если они вообще были. У тебя есть некая сила, потому что все боги, которых я о тебе спрашивал, боялись назвать тебя по имени. И ты живешь без подношений мусуи.
Так что я пишу свое последнее письмо, нуждаясь именно в таком боге.
В таком, который не принимает оплату молитвами, потому что меня не будет, чтобы возносить молитвы.
В таком, который никогда не причинит боль тем, кто мне дорог, – ты ведь именно поэтому избегал встреч, не так ли?
Пожалуйста, защити моего брата Коусиро.
Он в опасности. Ты наверняка слышал о невезении Китидзуру Кикугавы. Боги говорят, что это природный феномен. Нет. За этим стоят божественные силы, но на мне заклятие молчания, и я не могу называть имен.
Теперь я все понимаю. Почему прокляли меня. И Коусиро.
Я виноват. Это я дал ему рефлексографию, которую он не должен был видеть.
Скажи ему, чтобы он сжег остатки своей коллекции. Передай ему, что я прошу прощения.
Я обещал однажды отвести тебя в театр. Прости, что не смогу сдержать слово.
Это даже хорошо, что мы встречались всего раз и больше не виделись. Все, что могло случиться, по-прежнему осталось между нами. Я сопереживаю тебе, ни за что не осуждаю, и я всем сердцем с тобой.
Мой добрый и прекрасный проклятый бог, молюсь, чтобы в следующей жизни наша эн сложилась лучше.
Дзун.P. S. Сегодня из зоны оккупации приедут мои друзья. У них тут нет знакомых: ни людей, ни тем более богов. Я оставил им ключи от своей квартиры, но, если у тебя будут силы, оберегай их, как настоящий бог Оногоро, такой, который не выбирает себе любимчиков, равнодушно наблюдая за тем, как погибают остальные. Тогда моему духу будет легче.
Старшего брата зовут Мансаку Хакай. Младшую сестренку – Хайо Хакай.
– Если позволишь, – начал Нацуами, – я бы хотел помочь тебе найти того бога, который убил Дзуна, отравил Токи, пытается навредить Коусиро, и передать его в руки правосудия.
– Адотворение не имеет отношения к правосудию, Нацуами. – Хайо аккуратно сложила письмо и протянула ему. – Никто не забудет, никто не будет прощен. Адотворение не восстанавливает равновесие и справедливость. Это услуга, за которой люди обращаются потому, что им больно, и иногда они делают из этой боли бомбу, а мы принимаем ее в свои руки и взрываем вместо них, потому что умеем сделать так, чтобы не задело посторонних. Вот и все. Не вздумай путать адотворение и справедливость.
– Мне не важно, справедливо оно или нет. – Нацуами вперился взглядом в хаотичные мазки на конверте, заменяющие его имя. – Токи говорил, что в Онмёрё хотят поскорее закрыть дело Дзуна и квалифицировать его как проклятие по Веской Причине. Я не вижу другого способа показать причастным всю боль Дзуна, кроме твоих адотворческих умений.
