Хайо, адотворец полностью

– Дзун-сан должен был знать, кто его проклял, – скрепя сердце заметил Нацуами. – Про́клятый всегда интуитивно понимает, кто наложил проклятие. И при встрече узнал бы его.

– Именно. Тем вечером в храме Токифуйю Дзун-сан увидел их с Волноходцем, который его и проклял. Он слышал, как они обсуждают коллекцию рефлексографий Коусиро, и, полагаю, тогда-то до него и дошло. Нацуами, ты помнишь, что он тебе написал? Теперь я все понимаю. Он думал, что разобрался, почему кому-то нужна их смерть. Разгадка была в беседе двух богов о коллекции Коусиро. – Хайо положила палочки на миску. – И поскольку Дзун-сан больше не мог доверять Токифуйю, он покинул храм и отправился спасать Коусиро самостоятельно, понимая, что проклятие догонит его и убьет.

– Я готов поверить в то, что Волноходец убил Дзуна, но разве у Коусиро тот же случай? Боги говорят, что он невезуч от природы, – заметил Мансаку.

– Так говорит Волноходец, – ответила Хайо, вспоминая письмо от Коусиро, которое они обнаружили в первую ночь. – Наверняка Коусиро будет доверять мнению своего бога-покровителя.

– Его мнению все будут доверять. – Нацуами совсем скис. – Он Бог Столпов, остальные боги его слушаются.

– Значит, ты думаешь, что Дзун был прав, полагая рефлексографии мотивом для проклятия? И что именно из-за какого-то снимка их с Коусиро прокляли? – удивился Мансаку. – Я думал, задачей Сжигателя было выяснить ПОЧЕМУ. В том смысле, что Дзун не знал причин. Но если Дзун подслушал разговор и решил, что «вот оно», значит, у него были кое-какие соображения.

– Я уверен, он просто сопоставил факты. – Нацуами слегка улыбнулся. – Это же Дзун. Разгадать загадку собственного убийства? Ну как тут устоять.

– Мотив Дзун понял правильно, – проговорила Хайо вслух то, что так долго обдумывала, будто пробуя правду на вкус. – Я думаю, что именно на это Волноходец пытался мне намекнуть, когда рассказывал о связи коллекции Коусиро и его невезения. Дзун и так много всего выяснил, а тот подслушанный разговор с Токифуйю все окончательно подтвердил.

– Я одного не понимаю, Хайо: почему Волноходец вообще стал на что-то «намекать»? – Нацуами нахмурился. – Почему бы ему просто не признать свою вину? Я не пытаюсь принизить ни тебя, ни твои таланты, но ведь в его распоряжении все офицеры Онмёрё.

Адотворческая эн дернулась, но без конкретного направления. Хайо покачала головой:

– Не знаю.

– И Волноходец действительно позволил нам расследовать проклятие Дзуна в адотворческих целях?

Хайо кивнула:

– Ну да.

– Загадка.

Они помолчали. Несколько минут слышалось только сосредоточенное жевание, но переполненная мыслями тишина казалась громче любой болтовни.

Первым не выдержал Мансаку:

– Но ведь призрак Дзуна там, на площади, не произносил имени Волноходца? Как мы можем доказать, что именно он убил Дзуна и сейчас мучает Коусиро? И можем ли вообще?

– Не можем, – одновременно ответили Хайо и Нацуами.

А Нацуами в отчаянии добавил:

– Богов можно привлечь к ответу только при явке с повинной.

– А если на Волноходце заклятие молчания, то явки не будет, – продолжила Хайо, нахмурившись над супом. – И я не знаю, он сам его на себя наложил или кто-то другой это сделал.

– Скорее всего, сам. Богам Столпов запрещено проклинать друг друга, и никакой другой бог не мог бы наложить заклятие на Волноходца, если, – Нацуами поправил очки, – признать, что виноват именно Волноходец. Боги, как мне не хочется в это верить.

Мансаку медленно скривился – как будто нащупал во рту что-то неприятное и чем дольше жевал, тем противнее оно становилось.

В дверь постучали. Хайо отставила суп и пошла открывать.

Волноходец улыбнулся, сверкнув сперва зелеными зубами, а затем, перевоплотившись в офицера Онмёре, – обычными.

– Добрый день. Нацуами Рёэн здесь?

Нацуами подошел к двери:

– Чем могу быть полезен?

– Боюсь, у меня для вас плохие новости. Я могу зайти ненадолго? – Он посмотрел на Хайо. Талисман приватности на дверях не давал ему войти без приглашения.

– Ненадолго можете, – разрешила она. Тошнотворная смесь страха, ярости и потрясения накрыла ее при виде Волноходца, который проклял Дзуна, а теперь стоял у нее в дверях, едва они закончили о нем говорить. Она подавила отвращение. Волноходец показал ей свое лицо, он хотел, чтобы она его узнала, а другие – нет.

Зачем? Что ему нужно от Хайо? Чтобы она чувствовала себя его доверенным лицом? Она не узнает, если прогонит его.

Волноходец зашел в прихожую, закрыл дверь и произнес:

– Рёэн-сан, этим утром кинологическая группа обнаружила в вашей квартире значительное количество яшиори.

Нацуами в ужасе посмотрел на него:

– Значительное?!

– Семь килограммов сухой смеси и курительные трубки за фальшпанелями в стене.

– Не может быть! – вскинулся Нацуами. – Это подстава! Или мой брат у кого-то конфисковал! Потому что такое количество…