– А это Авано Укибаси, которая не нуждается в представлении, – сказал Коусиро. Авано кивнула Хайо. – Все служащие Син-Кагурадза очень ценят и ее, и щедрость казны компании «Укибаси Синшу».
– Китидзуру! – взвыл Мацубэй.
– Зато на сцене – сама деликатность. – Авано игриво хлопнула Коусиро перчатками. К недоумению Хайо, тот рассмеялся. – Хотя я бы тебе и не поверила. Если бы ты вдруг начал лебезить, как все остальные, я бы решила, что тебя прокляли по-настоящему.
Авано встала лицом к лицу с Хайо. Кончиком мизинца приподняла наглазник, на долю секунды пронзительно сверкнув голубым огнем своего удивительного – водяного, как выразилась Нагакумо, – глаза.
Потом отпустила повязку, отпрянула.
Крабик у ее воротника что-то булькал. Авано наклонила к нему голову, будто прислушиваясь, а потом накрыла краба перчатками, спрятав его от Хайо, а Хайо – от него.
– У тебя что-то в волосах застряло. – Авано потянулась к Хайо. – Позволишь?
Хайо наклонилась, чтобы Авано могла ее коснуться:
– Легко.
– Девица, ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? – вскинулся Мацубэй. – Это Авано Укибаси из компании «Укибаси Синшу»! Тебе стоило бы выбрать более уважительный тон!
– Все хорошо, Мацубэй-сан. Она не знает меня, я не знаю ее. Из общего у нас только обширное «незнание». – Авано Укибаси провела пальцами по волосам Хайо, заправила за ухо выбившиеся пряди. Под другой рукой запротестовал прикрытый перчатками краб. – Все. Убрала. Что-то прицепилось, но не оставлять же. – Она коснулась лица Хайо. – Свечной воск и копоть жизни.
Хайо сглотнула пересохшим горлом:
– Благодарю.
– Не за что. – Авано убрала руку с краба и сжала ладонь Хайо в своих. С виду они были ровесницами, но болезненная худоба Укибаси сбивала с толку. Хайо показалось, что ее собеседницу как будто растянули – между печалью и отчаянием. – Будь осторожнее.
В сплетении рук, закрывающем пальцы от взгляда Волноходца, Авано торопливо произнесла на языке жестов харборсайн: «Помоги, пожалуйста. Мы нужны Волноходцу».
И отпустила Хайо.
– Китидзуру-сан, я так хотела посмотреть сегодняшнюю репетицию, но Мацубэй-сан говорит, что она уже окончена.
– Так и есть, – согласился Коусиро. – Но мне не нужны танцоры, чтобы показать уважаемой даме сольный номер, и Мацубэй знает, что я могу это сделать без подготовки.
Мацубэй погрозил ему пальцем:
– Смотри у меня.
– До скорой встречи, Хакай-сан, – тепло попрощалась Авано, когда Коусиро повел ее за собой. – Мы с тобой союзники в этом деле, я же видела.
– В каком? – крикнула вслед Хайо, но Авано только со смешком помахала ей перчатками.
Голубой крабик влез Укибаси на плечо. Он уставился на Хайо и не отводил взгляда, пока Авано не свернула за угол и не скрылась из виду.
Тем вечером туман приглушил шумы Оногоро, но полицейские сирены звучали очень однозначно – как и голос Мансаку, вернувшегося из офиса шайки Охне и теперь стирающего в раковине свои пропитанные кровью носки.
– Это не моя! – сообщил он, когда Хайо и Нацуами вошли в квартиру. – Меня забрызгало.
Хайо решительно направилась к брату:
– Сядь. Я все сделаю.
– Я большой мальчик, уж кровищу отстираю.
– Мансаку, просто сядь. Нацуами, заваришь чаю?
– Конечно.
Нацуами засуетился. Мансаку отложил носки, вымыл руки, пригладил волосы и тяжело рухнул на стул у обеденного стола.
Потом достал откуда-то белую тубу, перевязанную соломенно-желтой нитью:
– У меня подарок от Полевицы.
– Не благодари. – Хайо налила в раковину холодной воды, сыпанула соли из принесенного Нацуами горшочка и оставила носки брата отмокать. – Ты цел?
– Шутишь? Можно подумать, кто-то меня хоть пальцем тронет, – фыркнул Мансаку, затем смягчился и протянул руки. – Но обнимашки не помешают.
Это Хайо обеспечила. Она обняла брата, заодно осмотрев на предмет повреждений, а Мансаку принялся рассказывать, что же случилось с гангстерами – точнее, кхм, «ссудодателями» – Охне.
С самого начала уже было ясно, что ребята Охне обречены. Никакие талисманы приватности, никакие наемные заклинатели не могли бы спасти их, потому что угроза над ними висела не божественная, а вполне себе человеческая.
Мансаку сделал для них целую пачку шикигами, но не успели они развесить их над дверями, как выяснилось, что офисы и точки Охне окружены армией их врагов, рванувших сводить старые счеты, едва Полевица объявила о своем отстранении от защиты банды на двадцать четыре часа.
И эти счеты они успешно свели – с помощью весьма творческого подхода к использованию сельскохозяйственных и прочих инструментов. А благословленные Волноходцем гангстеры были особенно свирепы.