Хайо, адотворец полностью

Целый лес золотых зубов, целая корона мигающих глаз, исполосованное шрамами лицо, и в этом смешении очей и клыков, в самой глубине пасти лежало, свернувшись калачиком, дитя в зеленом суйкане, уютно обхватив ручонками зубы чудовища.

– Токифуйю?

Дитя закопошилось. Челюсти сомкнулись.

«Не тебе, – прогудел голодный голос. – Не тебе его ранить».

Хайо отчетливо помнила момент, когда ей стали сниться сны, которые полнились скалами и бесконечными попытками выбраться из невиданной глубокой ямы: это началось, когда с ними начал жить Нацуами. Внутри границ, отмеченных талисманами приватности.

Везучего засранца Мансаку эти сны будто бы вообще не касались, или он просто их не помнил. Хайо видела, как он пару раз после пробуждения чесал живот, но, как бы она его ни допрашивала, он ничего не мог ответить, только вяло отмахивался.

Он спал, тихо похрапывая. Хайо аккуратно сползла по лестнице вниз – умыться и выбросить сон из головы.

В рассветных лучах поблескивало невезение. Оно обвело по полу гостиной контур спящего Нацуами – Хайо прокралась в уборную мимо него на цыпочках. Тяжесть тени Нацуами, казавшейся более плотной по ночам, заполняла комнату ощущением чего-то притаившегося, внимательно наблюдающего, но Хайо привыкла к чертовщине, видала и не такое. Она спокойно закрыла дверь санузла.

Потом плеснула на лицо водой. И вдруг что-то проползло прямо за ее ухом.

Хайо хлопнула себя по шее, потом разжала руку. Ладонь была мокрой. По лицу и подбородку стекала вода, капли собирались в ладошке, объединяясь и сливаясь в одну, и эта большая дрожащая капля размером с золотую рыбку прыгнула с ее руки прямо на зеркало.

Вода расплескалась по стеклу, и длинный светильник золотом очертил водяные буквы.

Давай расскажу, что видит мой левый глаз, Хайо Хакай.

Как будто досматривая сон, Хайо следила, как вода собирается в блестящие иероглифы.

Наверняка ты уже слышала, что этот глаз – дар Волноходца и что благодаря ему я смогла удрать от похитителей, тогда, в Пятом месяце. Это правда.

Мой глаз видит мир, как вода.

Хайо наклонилась к буквам:

– Что это значит?

Вода делит мир на две категории: емкости и то, что в них не задерживается.

В той лодке, где меня держали, я сперва осознала, что нахожусь в тюрьме, а потом поняла, что́ поможет мне из нее выбраться: усталый охранник, ржавый гвоздь, слишком нервный капитан, языковой барьер, неприязнь, подозрения.

Глядя на людей, я вижу, что удерживает их в этой жизни, я вижу бремя, которое отделяет их от остальных. Ты, например, видишь огни, зажженные в каждом встречном. Так, как будто они уже мертвы.

Почему я так доверяю тебе, незнакомке?

Потому что я посмотрела на тебя, Хайо Хакай, стоящую на башне напротив Син-Кагурадза, и увидела в тебе выход для моего дорогого друга. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти Волноходца.

Мой водяной глаз показывает, что Волноходец выстроил вокруг себя тюрьму: возможно, влез в опасную затею, из которой теперь не может выбраться, или дал обещание, которое нельзя нарушить, или обязан хранить чей-то секрет.

И так же отчетливо, как я увидела тебя в тюрьме из этих свечей, я вижу и метки на Волноходце.

Наверное, ты заметила, что никто не предсказывает дикие дожди. Я кое-что слышала от Волноходца и почти уверена, что он сам сломал все детекторы в Онмёрё. Он безнаказанно будет вредить людям до самого Ритуала Великого очищения, а там уже освободится от меток.