– Ну, как его любимица, она наверняка знает, о чем говорит, – веско заметила Хайо. – Авано просит помочь ей найти улики – что-то, что поможет ей остановить Волноходца, который решил, что его действия стоят всех набранных меток.
– И ты ей веришь?
– В этом нет необходимости. – Хайо подняла чернильницу. Встряхнула. Капля слишком маленькая, ее не слышно. – Мне всегда любопытно услышать то, что Бог Столпов и наследница Укибаси позволяют мне слышать.
– Ты будешь ей помогать?
– Посмотрим. – Раздался хруст ветряной турбины. – Нацуами, ты вообще видишь сны? – спросила Хайо.
– За три года ни одного не видел. Не было даже такого чувства, что сон снился, а я его забыл. – В темноте казалось, что голос Нацуами окружает ее со всех сторон. – А почему ты спрашиваешь?
– Интересно стало, что снится богу-загадке номер один.
– Номер один! – Он улыбнулся. – А что же снится адотворцу номер один, раз этот адотворец в такое время читает сообщения от всяких наследниц синшу, вместо того чтобы мирно спать?
– Я не «номер один». Я единственная.
– Какое совпадение. Я-то тоже.
– Мне снились обычные сны, – ответила Хайо, расплываясь в улыбке. – Всякая гадость. В жизни не видела ни одного хорошего сна.
– Ни разу?
– Ни разу.
– Ну разумеется. Это было бы слишком печально. Но каждый должен хотя бы раз в жизни посмотреть хороший сон. – Нацуами говорил почти с мольбой. Хайо наклонилась к нему и похлопала по той части тела, до которой смогла дотянуться, – по укрытым одеялом ступням. Он добавил: – Хайо, что должно случиться с Коусиро, чтобы он мог дать тебе особое поручение?
– Он должен захотеть отдать свою жизнь во имя мести за Дзуна. Искренне. – Она подтянула колени к подбородку. Боги, она понятия не имеет, что делать. – И хорошо, что он не хочет.
– Дзун просил меня защищать Коусиро, а не просто стоять рядом и смотреть, как тот умирает. – Нацуами был мрачен и неподвижен. – Особое поручение сделает нас с тобой врагами?
– Не знаю. – Это признание отозвалось легким чувством облегчения. Некоторые вещи проще говорить полушепотом, в предрассветной мгле. – Не пропадай, тогда узнаешь.
Тень Нацуами кивнула, дрогнув пятнышками невезения вдоль контуров:
– Непременно.
На этот раз от дикого дождя несло слизью. Густой, вязкий, радужно переливающийся, он падал на землю не каплями, а тянулся из какой-то прорехи в небе, словно кто-то лил на Оногоро слюни. Длинные слизистые тяжи повисали между башен склизкой завесой, которую Хайо по дороге к театру Син-Кагурадза раздвигала с помощью зонтика.
Про́клятые ею репортеры так и не вернулись, а их коллеги основательно поредели числом. Так что она беспрепятственно направилась к Сливовой двери, которую перед ней любезно распахнул рабочий сцены:
– Убедите Китидзуру Кикугаву отменить последний спектакль.
– А не то что?
– У Кикугавы спросите. Он знает. – Хайо бесцеремонно сунула в руки озадаченному рабочему пакет талисманов и удалилась.
На следующий день она повторила то же самое: пакет с талисманами, сообщение, – но безрезультатно.
И еще один день прошел точно так же. Дикий дождь перестал, после него в воздухе сохранилась непривычная досадная прохлада: у Хайо изо рта шел пар, на верхушках башен вилась жемчужная дымка. Авиация в воздух не поднималась. Представители Онмёрё старательно убеждали общественность, что делают все возможное для определения меток и прогнозирования, не объясняя при этом, чем именно занимаются.
Когда Хайо подходила к Сливовой двери, ее вдруг окликнул кассир:
– Хакай-сан?
Он передал из-за стойки конверт из белой шелковистой бумаги, совершенно не похожий на привычные голубые конверты из вторсырья.
– Это от Китидзуру-сан. И большое вам от всех спасибо за талисманы – за последние пару дней случилось всего несколько мелких неприятностей. Вы нам очень помогли!
– Я рада. – Хайо приняла конверт, точно зная наперед, что́ в нем лежит и какое решение принял Коусиро. – Передайте благодарности господину Китидзуру.
Она вскрыла конверт дома, когда Нацуами и Мансаку вернулись к обеду. Они ходили в Минами-Канда, в храм Волноходца, проведать Токифуйю. Он был ровно в том же состоянии, в котором Хайо и Нацуами оставили его в прошлый раз: все еще полупрозрачный, весь в цветных разводах яшиори, погруженный в глубокий сон.
Если Авано Укибаси сказала правду, то Хайо в целом теперь понимала, почему Волноходец решил убрать Токифуйю с дороги. И все же его как будто шокировало такое погружение Токи. Может, он не знал, что у Токифуйю зависимость и что он нырнет в Межсонье на такую глубину. Может, он просто хотел обезвредить Токифуйю всего на несколько дней, а не насовсем. Этих нескольких дней ему хватило бы, чтобы разобраться с неудобными уликами в храме Токифуйю.
Вопрос в том, почему Волноходец до сих пор ничего не предпринял. Токифуйю уже неделю как нейтрализован. А может, и предпринял – просто никто ничего не знает, даже Авано Укибаси.
Хайо, однако, так не казалось. Пока что головоломка не складывалась.