– Ты хоть представляешь, каким его видит мой глаз? – Авано схватила Хайо за руку и остановила. – Сплошь зубы и голодная пустота, с головы до ног покрытая кровью, золотая пасть, которая поглотила бы сам свет, если бы могла. Тело, пересобранное и заново выстроенное на каркасе из проклятий. Лес боли. Тень, отбрасывающая саму себя.
Ее страх рос не на пустом месте, но Хайо было не до того. Она стряхнула руку Авано и направилась к Нацуами. Дождь утих. Нацуами таращился в створ ворот, прямо в заполненное дымом пространство храма. Одну руку он прижал к груди, словно ему было больно, а второй держался за опорный столб из шинвуда.
Хайо подошла поближе. Нацуами протянул руку через ворота, подвигал ею, потом опустил.
– По идее, это невозможно, – сказал он, с удивлением рассматривая руку. – Боги не могут проникать на территорию храмов других богов.
– Может, пожар повредил ворота?
– Раз ворота на месте, то и правила храма тоже. – Нацуами развел руками. – Что же это значит?
Хайо покачала головой:
– Спроси Токифуйю, когда проснется.
– Столько совпадений, счастливых случайностей… – Нацуами встал в самом центре ворот. Повсюду бродили полицейские, в упор их не замечая. – Даже я чувствую всю неизбежность происходящего. Так жутко. Надеюсь, тебе никогда не придется насылать ад на меня.
– Я тоже, – искренне ответила Хайо, и тут что-то ткнуло ее в подошву. Шикигами вернулась. – Что там?
Фигурка кивнула куда-то в сторону и исчезла в трещине вдоль стены на углу храмового комплекса. Хайо пошла в указанном направлении, Нацуами за ней.
При их приближении из других трещин в стенах показались еще три бумажные головы. Одна фигурка выскользнула целиком и коснулась руки Хайо, словно полоснув тупым лезвием.
– Мансаку! – Хайо протянула руки. Три бумажные куклы вытащили что-то из стены, уронили это ей в ладони и выпрыгнули сами, распространяя вокруг ауру сознания ее брата. Слабые огоньки жизни теплом окутывали бумажные сердца, отблесками пламени самого Мансаку. – Спасибо.
Доставив посылку, шикигами Мансаку рассыпались клочьями, их крошечные огоньки погасли. Хайо тронула свою шикигами, забирая обратно дух, и осмотрела то, что Мансаку, вопреки воле Полевицы, вынес из огня и не отдал.
Посылка оказалась бамбуковым футляром. На боку футляра обнаружилась дыра – вероятно, она появилась, когда шикигами Мансаку пытался втиснуть его в трещину в стене. Она было собралась открыть футляр, как вдруг рука Нацуами твердо легла поверх ее пальцев.
– Что такое?
– Не открывай при мне. – Вспышка молнии осветила его бледное лицо. – Я не знаю, в чем дело, но, что бы там ни лежало, я очень хочу этим завладеть. Не позволяй мне это трогать, Хайо. Если ты… Помнишь тот голод, который вдруг одолел меня в театре?
– И что?
– В этот раз он пересилит. – Нацуами закрыл глаза, как ребенок, которому в темноте мерещатся чудовища. – Этот голод страстно желает то, что у тебя в руках.
Он с таким страхом произнес последние слова, что у Хайо на шее волоски встали дыбом. А потом она увидела, как из-за валуна выглянула Авано, и адотворческая эн натянулась как струна.
– Обхвати меня за талию, руки сцепи, локти прижми.
– Прости?
– Это тебя сдержит. И не отпускай! – Хайо заметила, что Авано нетерпеливо приближается к ним. Нацуами на миг заколебался, но сделал как велено. – И когда я скажу закрыть глаза – сразу закрой и не открывай, пока не разрешу.
Он быстро-быстро задышал ртом.
– Понял.
– Это то, что припрятал твой брат? – прошептала Авано, подкрадываясь к воротам. Она не сводила глаз с бамбукового футляра в руке Хайо. Наглазник под дождем размок, и на фоне темной стены храма ее водяной глаз пронзительно сверкал, как окно в далекое море. – То, что Сжигатель утаил от Волноходца?
Через дырку в футляре Хайо видела содержимое. Ключевой элемент головоломки.
– Несомненно.
– Прекрасно! – сияя, сказала Авано. – Вернемся на борт и откроем?
– Нет, лучше где-нибудь поближе.
– Поближе?
– Да. Вон там, например. – Хайо указала подбородком в сторону пляжа. Они с Нацуами придвинулись к обрыву. – Увидимся внизу, Авано.
Нацуами крепче сцепил руки, прижал к себе Хайо, и она прыгнула, увлекая его за собой, – прямо с обрыва, вниз, на серый песок побережья.
Нацуами успел перевернуться в полете лицом к морю. Он приподнял Хайо таким образом, что при приземлении она не почувствовала удара о поверхность; ощутила только, как спружинил Нацуами, с размаху опустившись на песок и пустив по нему заметную рябь.
Он поставил Хайо на ноги:
– Ты в порядке?
– В абсолютном. – Хайо огляделась в поисках Авано. Ее пока не было. – А ты?