– Спасибо, Дани… Я… безмерно благодарен тебе за все, что ты для меня делаешь…
– Но?
– Без всяких «но», – слабо улыбнулся он. – Последний раз мама читала мне книгу, когда мне было лет пять… Навеяло воспоминания…
«
– Мне повезло больше, – хмыкнула она. – В детстве я тоже очень любила слушать сказки, но сама читать долгое время терпеть не могла. Как ты знаешь, у меня есть брат. Старший. Роберто обожал читать. И вот, чтобы я не лезла к нему и давала спокойно посидеть с книгой на диване, он читал вслух, а я, как завороженная, слушала. Правда, брат на восемь лет меня старше, и когда мне следовало читать простые добрые сказки, он читал мне книги про разбойников и пиратов.
– Вот почему ты такая суровая…
Даниэла усмехнулась.
– Хирург должен быть суровым. Как резать людей, если у тебя мягкое сердце и слабые нервы?
– Не сказал бы, что я слабонервный, но хирурги для меня непостижимы… Для тебя это, как стейк порезать? Рука не дрожит? – полюбопытствовал Джерардо.
– Конечно, не дрожит! – фыркнула Даниэла, с радостью отметив, что в его глазах зажегся хоть какой-то интерес к жизни. – Как раз если бы у меня дрожали руки, было бы очень плохо для пациента. У хирурга просто не имеют права дрожать руки, потому что зачастую миллиметры смещения могут стать фатальными.
– И много на твоем счету фатальных случаев? – мрачно спросил Джерардо.
Даниэла замерла. Она не вела им учет, потому что это слишком тяжело. Каждый из них западал в душу и снился ночами в кошмарах. Она всегда чувствовала капельку своей вины, даже когда в реальности ни капли не была виновата, как, например, в смерти роженицы из-за тромба в вене. Но после каждого такого случая дома она рыдала в подушку.
Но сейчас разговор становился слишком опасным: он мог коснуться жены Джерардо. Даниэла страшно переживала из-за случившейся трагедии, хотя она, разумеется, никак не могла повлиять на ход событий. Не могла же она насильно сделать синьоре Бранди аборт! Но это дела не меняло: для Даниэлы каждая пациентка была важна, а каждое поражение было ударом в солнечное сплетение. И пока она еще не оправилась от него, чтобы говорить спокойно. Да и Джерардо вряд ли готов это обсуждать…
– Я не веду им учет, Джерардо. И потом, я тебе уже говорила, что выигрываю чаще, чем проигрываю, и горжусь этим. Хотя и страшно устаю… Знаешь, бывают спокойные дни, когда все идет по плану, да и родов не так много. Но иногда бывают дни, когда женщины начинают рожать, как с цепи сорвавшиеся.
Джерардо готов был рассмеяться, но тут же сморщился от резкой боли в области живота.
– Не смеши, – умоляюще попросил он.
– Да это не смешно, на самом деле! – притворно возмутилась Даниэла, но в глазах заплясал задорный огонек. – Мне иной раз приходится бегать между операционными боксами с окровавленным скальпелем в руках и пугать мужей, – рассказывала Даниэла. – Ведь кому-то не позволяют войти в операционный зал из-за серьезных осложнений. А тут я – с окровавленным блестящим инструментом на фоне истошных детских воплей.
Джерардо сдерживал улыбку. Наконец-то его глаза немного ожили, и душа, похоже, чуть оттаяла.
– Резать, наверное, сложно? Нужно ведь не задеть…ребенка, – запнулся он.
– Если постоянно этим занимаешься, уже умеешь рассчитывать. А в начале, конечно, было очень волнительно… Но ты знаешь, иной раз зашивать сложнее. – Даниэла скептически искривила губы. Джерардо вопросительно приподнял бровь. – Бывает сложно совместить разрезанную татуировку… – ответила Даниэла на его немой вопрос.
– Татуировку?! Вот это да… Никогда не думал о подобном…
– Неужели? У тебя же все предплечье в татуировке. Никогда не задумывался, что с ней станет, если тебе будут резать руку?
– Мадонна! – Джерардо всплеснул рукой. – Знаешь, я в принципе не задумывался о том, что меня буду резать… – произнес он с сарказмом. – И вообще не предполагал, что хирурги заботятся о татуировке.
– Я тоже раньше думала, что это не входит в обязанности хирурга. Пока одна пациентка не предъявила моему коллеге претензию, – усмехнулась Даниэла.
– Невероятно… – искренне изумился Джерардо.
– Да, жизнь хирурга не только благодарностями соткана…
– Почему ты пошла именно в хирурги? Почему не стала просто акушеркой? – поинтересовался он.
– Сначала я ею и была – сразу после трехлетнего обучения в университете. Но, видишь ли, мне хотелось развиваться дальше, да и в нашей стране больше ценится именно гинеколог. Все беременные идут к нему, даже если здоровы. И акушерки в итоге только роды принимают в больнице.
– Это вроде закономерно?
– Нет. Здоровую беременность должна вести акушерка. В Германии, например, гинеколог сам направляет здоровых женщин к коллеге-акушеру. А у нас нет. Кто же захочет терять своих платящих клиентов? К тому же, мне хотелось вести пациентов, знать все об их беременности, чтобы они приходили ко мне рожать, как к подруге. Налаженный психологический контакт пациента и врача ведь очень важен. Вот я и решила учиться дальше и получить право назначать им лекарства и оперировать.
