Сэр Фрэнсис и Хэл шли впереди всей длинной цепочки пленников. Когда они перешагнули порог, Хэл, не сдержавшись, быстро посмотрел на огороженный участок в дальнем конце зала. Катинка сидела на своем месте в центре первого ряда, и за ее спиной пристроилась Зельда. Горничная злобно уставилась на Хэла, но на лице Катинки блуждала легкая довольная улыбка, а ее глаза сияли фиолетовым огнем, словно освещавшим темное помещение.
Хэл поспешил отвести взгляд, изумленный внезапной вспышкой жаркой ненависти, сменившей обожание, с которым он еще недавно смотрел на нее. Как же это могло произойти с такой скоростью, недоумевал он… но знал, что окажись сейчас в его руке меч — он не колеблясь вонзил бы его острие между мягкими белыми грудями.
Сев на свое место, Хэл снова почувствовал сильное желание посмотреть на зрителей. Но на этот раз он похолодел, увидев другую пару глаз, светлых и внимательных, как у леопарда, сосредоточенных на лице его отца…
Неторопливый Ян сидел в первом ряду галереи. Он походил на проповедника в своем черном пуританском костюме и широкополой шляпе, ровно сидевшей на его голове.
— Не смотри на него, — тихо произнес сэр Фрэнсис, и Хэл понял, что его отец тоже остро осознает взгляд этих странных блеклых глаз.
Как только зал выжидающе затих, из дверей приемной за возвышением появился ван де Вельде. Он с широкой улыбкой опустился на свой стул, его парик чуть съехал набок. Губернатор негромко рыгнул, явно перед этим неплохо закусив. Потом посмотрел на пленников с таким добродушным видом, что у Хэла на мгновение вспыхнула безумная надежда на благополучный исход.
— Я рассмотрел все свидетельские показания, представленные этому суду, — без предисловий заговорил губернатор. — И я желаю сказать прямо и без обиняков, что на меня произвели впечатление выступления и обвинения, и защиты. Полковник Шредер был образцом краткости… — Он слегка запнулся на втором слове и снова рыгнул.
Хэлу даже почудилось, что через секунду-другую до него долетели запахи тмина и чеснока.
А ван де Вельде теперь обратил отеческий взгляд на Якобса Хопа:
— Защита вела себя достойно и провела большую работу, хотя случай безнадежный. Я непременно внесу запись об этом в ваше личное дело.
Хоп качнул головой и порозовел от благодарности.
— Однако! — Взгляд губернатора уперся в скамьи пленных. — Рассматривая свидетельства, я уделил особое внимание линии защиты, предпринятой минхеерем Хопом, а именно тому, что пираты действовали под защитой патента о каперстве, выданного королем Англии, и что, когда они атаковали «Стандвастигхейд», они не знали о прекращении вражды между участниками недавней войны. Но мне пришлось учесть неопровержимость доказательств, противоречащих утверждениям защиты. И согласно этому я счел двадцать четыре персоны виновными в пиратстве в международных водах, в грабеже и убийствах.
Моряки на скамьях смотрели на него в молчании, побледнев.
— Желаете ли сказать что-то прежде, чем я оглашу приговор? — спросил ван де Вельде и открыл свою серебряную табакерку.
Сэр Фрэнсис заговорил, и его голос разнесся по всему залу:
— Мы — военнопленные. У вас нет права заковывать нас в кандалы, как рабов. И точно так же у вас нет права ни судить нас, ни выносить нам приговор.
Ван де Вельде сунул в каждую ноздрю по щепотке табака и с удовольствием чихнул, забрызгав при этом судебного писаря, сидевшего рядом.
Клерк закрыл один глаз — тот, что был ближе к губернатору, — но продолжал быстро писать, стараясь успеть за процессом.
— Я уверен, мы с вами уже обсуждали это мнение прежде. — Ван де Вельде насмешливо кивнул сэру Фрэнсису. — И теперь я оглашу приговор пиратам. Начну с четырех негров. Пусть названные персоны встанут. Эболи! Матеши! Джири! Киматти!
Все четверо, скованные попарно, поднялись, понукаемые стражниками, и, неловко пройдя вперед, остановились перед возвышением. Ван де Вельде окинул их суровым взглядом.
— Я принял во внимание, что вы просто невежественные дикари, а значит, от вас нельзя ожидать, чтобы вы вели себя как достойные христиане. Хотя от ваших преступлений вонь исходит до самых небес и взывает к отмщению, я склонен к милосердию. Я приговариваю вас к пожизненному рабству. Вы будете проданы на аукционе Голландской Ост-Индской компании тому, кто предложит лучшую цену, а деньги, полученные от вашей продажи, поступят в казну компании. Уведите их, сержант!
Когда их вели вдоль по проходу, Эболи посмотрел на сэра Фрэнсиса и Хэла. Его темное лицо под маской татуировок оставалось бесстрастным, но глаза посылали весть из самого сердца.
— Теперь я разберусь с белыми пиратами, — провозгласил ван де Вельде. — Пусть названные также встают. — Он начал читать по листу, который держал в руке: — Генри Кортни, офицер, помощник. Нед Тайлер, боцман. Дэниел Фишер, боцман. Уильям Роджерс, матрос…
Он прочитал все имена, кроме имени сэра Фрэнсиса Кортни. Когда же сэр Фрэнсис встал рядом с сыном, ван де Вельде остановил его.
— Не вы! Вы капитан и подстрекатель этой банды мерзавцев. На ваш счет у меня другие планы. Пусть кузнец отделит его от другого пленника.
