— Ладно, — выдохнула она, пряча взгляд. Вся ее злоба и обида, недоверие и настороженность ушли. Осталось смирение. — Ты иди оденься, а я позову кого-нибудь. — Она помедлила, прежде чем уйти. Негромко добавила, наконец взглянув на него: — Полагаю, я снова должна поблагодарить тебя.
— За что? Я не успел помочь тебе.
— За то, что попытался.
— Ну и дела! — заключила Кельда. — Значит, все обошлось?
Когда Ингвар вернулся в гостевые покои, друзья уже ждали его, разбуженные и немало озадаченные его внезапным уходом: видно, в спешке слишком громко хлопнул дверью. Пришлось рассказать и про сон, и про покушение, но силу Меры по ее просьбе он сохранил в тайне.
— Да, Мера в порядке.
Ингвар спрятал глаза и принялся одеваться. Поверх ночных штанов надел кожаные, нижнюю льняную рубаху на голое тело и сверху ещё одну, плотную шерстяную. Натянул высокие сапоги, с которых на пол нападало немало уличной грязи, и подошёл к окну. Хотелось распахнуть его и впустить немного свежести в духоту покоев, но Ингвар побоялся неосторожным движением повредить хрупкую слюду.
Кельда с подозрением оглядела его. Обычная кривая усмешка уступила место тусклому подобию, а в голосе ее звучало наигранное легкомыслие:
— Хм-м… Она не производит впечатление человека, способного справиться со взрослым мужиком голыми руками. Либо ты что-то недоговариваешь, дружище, либо тот подосланный убийца какой-то неудачник.
Ингвару совсем не нравилось недоговаривать друзьям правды, особенно когда те интересуются сами. С появлением этой тайны он будто бы отдалился от них, отгородился. И это тяготило его. Но предавать хрупкое доверие Меры ради своей чистой совести он не посмел бы. Довольно и того, что ни разу не соврал друзьям.
— Я говорю как есть: Мера убила его ножницами.
Акке, казалось, вообще нет дела до их разговора. Тот лежал на широкой лавке, закинув руки за голову, и глядел в потолок с отсутствующим видом. Как и Ингвар, он спал в одних тканевых нижних штанах, не привычный к такой жаре. Кожа туго обтягивала его ребра и поджарый живот, а нанесенных на нее рун было ничуть не меньше, чем у самого Ингвара.
В противоположность ему Кельда говорила больше обычного. Похоже, нападение на Меру переполнило чашу ее накопленных вопросов и сомнений. Девушка хохотнула, вряд ли до конца поверив словам Ингвара.
— Раз так, я зауважала ее ещё больше! Но, Ингвар… — Она со вздохом поднялась с лавки и приблизилась к другу. Тусклая ухмылка сошла с ее лица, а тон сделался неожиданно серьезным и тихим. — Все эти разговоры бояр за столом в первую нашу встречу, и эта попытка… Тебе не кажется, что мы явились сюда не в лучшее время? Мне нравится Мера, но нужно быть глупцом, чтобы не заметить, в каком шатком она сейчас положении. Из того, что я успела за пару дней узнать от местных, следует, что ее не слишком-то любят. И раз начались попытки убить ее — дело совсем плохо.
— Видно, наше появление для некоторых стало последней каплей, — лениво заметил Акке.
— Вряд ли бояре успокоятся, пока не добьются своего. Какие ж они скользкие, ну прям под стать Далибору! Теперь я совсем не удивляюсь, почему мы до сих пор воюем. — Кельда скривилась в презрительной гримасе. — Ну так вот. Раз даже собственный народ не поддерживает Меру, боюсь, что нам нечего больше здесь делать. И так ясно, что союзу не бывать, и она ничем не сможет помочь нашему плану. Предлагаю убраться, пока нас не втянули в борьбу за власть, а то так и помереть недолго.
— Нет, — твердо отрезал он, одарив девушку хмурым взглядом. Внутри всколыхнулось неожиданное возмущение из-за ее слов. — Владыка показал мне этот город и Меру. Если он прислал нас сюда — значит, на то были причины. И пока мы не получим нового знака, пока не поймём, чего хочет от нас Владыка, останемся здесь.
— Никто не знает, чего он хочет, — веско возразила Кельда, и, разумеется, была права, но Ингвар соглашаться с ней не желал. Спокойным примирительным тоном продолжал:
— Мы здесь всего два дня, а ты уже готова плюнуть на надежду прийти к миру, потому что нас не встретили с распростёртыми объятиями? Никто не говорил, что будет просто. К нам повсюду будут относиться с одинаковым недоверием и опаской. С ненавистью. Но это не значит, что мы имеем право повернуть назад.
— А я не про нас толкую, сама знала, что встречу здесь. А про то, что бессмысленно заключать союз с княгиней, которая завтра может лишиться титула, если не жизни.
— Ты этого не знаешь. Все может измениться в любой момент, и мы увидим ту возможность, к которой вел нас Сернебок.
— Он не помогает тем, кто не помогает себе сам. А мы… Я даже не знаю, что мы вообще делаем!
— Кельда. Давно ты должна была смириться, что за всю жизнь можно так и не узнать, что мы делаем и для чего. Мы просто следуем воле Владыки Змей. Сейчас он хочет, чтобы мы были здесь.
— Он хочет, или ты? Признай уже. Это очевидно.