Ингвар замер. Ее слова были словно ушат ледяной воды. Неприятные, но отрезвляющие. Он столько лет жил лишь по заветам Змеиного Владыки, во всем следовал его воле, что перестал отличать ее от своей. Да и были ли у него когда-нибудь собственные желания? Сколько себя помнил, он желал только служить богу, потому что таков долг каждого ормарра. Таков долг избранного. Нести людям слово Владыки и первым исполнять его. После стольких лет могли ли остаться у него свои желания, или все они были продиктованы богом и созвучны его желаниям? Ингвар не знал, но по-прежнему твердо верил, что сейчас его место здесь. Однако это совсем не означало, что путь, предназначенный ему, он должен пройти вместе с друзьями.
— Хотите уйти — уходите.
— Нет, дружище, — спокойно проговорил Акке. — Просто не дай своим желаниям запороть миссию, возложенную на тебя главами общин.
Но что, если и правда Ингвар подстраивает собственные желания под ниспосланные владыкой знаки? Пытается отыскать смысл там, где его нет? В душе впервые за долгие годы зародились сомнения.
— Ладно, — тяжело проговорил он наконец. — Я приму вещий отвар и попрошу Сернебока послать мне новый знак.
Нельзя ставить свои интересы превыше интересов бога. И если они вдруг разошлись, он обязан был это выяснить.
Прежде чем позвать гридь и холопов, Мера дождалась рассвета. Ночью колдовская сила возрастала, а днём, наоборот, почти не проявлялась. И если могли в ней заподозрить колдунью, то только в самое темное время — перед рассветом, когда тень ее раздваивалась, а в глазах можно было увидеть перевернутое отражение. И именно в эти моменты наивысшей силы колдунья была уязвима больше всего.
Мера сидела на крыльце, закутавшись в меховую накидку, вдыхала морозный воздух с мелкими снежинками и осторожно потирала саднящие раны. Чужая кровь позволила порезам затянуться, но на коже остались розовые свежие шрамы с корочками засохшей сукровицы. Они постоянно ныли, а стоило девушке начать двигаться, по телу расходились вспышки боли. Больших усилий Мере стоило не морщиться при каждом шаге и не держаться постоянно за живот. Вдыхать приходилось понемногу и неглубоко, ведь это тоже приносило боль.
Ночь и колдовская сила словно поддерживали тело Меры, притупляли ощущения, и даже нож в ее кишках не показался настолько болезненным, как можно было предположить. Однако с наступлением рассвета пришла и слабость. Нечисть уже не могла влиять на живую, делить с ней свою невосприимчивость к ранам. Но Мера надеялась, что ещё немного крови поможет ей восстановиться полностью.
Княгиня внутренне усмехнулась самой себе. Всего седмицу назад она и мыслить не желала о том, что придется причинить кому-то вред ради собственной прихоти, а теперь так легко готова пить кровь, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше. Правду говорят: стоит единожды ощутить власть, уже никогда не сможешь от нее отказаться.
Пока гриди осматривали тело в покоях, а холопы бегали с поручениями по двору и носили воду для предстоящей уборки, Мера пыталась понять, как поступить. Отсутствующим взглядом она следила, как ярко-золотой диск лениво расцвечивает край небосвода малиновым и рыжим, как густая синева постепенно тускнеет и меркнут звезды. Как едва заметно движутся по небу рваные облака, образуя причудливые фигуры, в которых испокон веков люди пытались распознать ниспосланные богами знаки или проблески будущего. Но ничего в них не было на самом деле. Уж Мера теперь точно знала. Если бы боги хотели что-то сказать — сказали бы это прямо.
— Княгиня! — окликнул ее грубый и хриплый после сна голос Булата.
Тот жил неподалеку и первым среди старшей дружины явился в княжьи хоромы, услышав вести. Он шел через двор в компании сына. Оба выглядели мрачными и обеспокоенными, но во взгляде Ратмира крылось ещё и волнение.
— Гридь рассказала о том, что произошло. Ты не ранена?
— Пара царапин, — пустым голосом отозвалась Мера, внимательно следя за его реакцией. — Не о чем волноваться.
Но витязь либо не знал ни о чем, либо хорошо умел скрывать чувства. Ни в голосе, ни в лице его Мера не уловила ни разочарования, ни изумления. Он хмурился — и только.
— Напавший там? — Бутал дёрнул подбородком в сторону хором, и Мера кивнула, поднимаясь со ступеней.
— В покоях. Сходи, посмотри. Хотелось бы узнать, кто это.
Булат мрачно кивнул и прошел мимо нее к двери. Ратмир собирался последовать за отцом, но, когда гридин поравнялся с Мерой, она ухватила его за предплечье. Подождала, пока за Булатом захлопнется дверь, и потянула Ратмира за угол, где их не подслушают случайные встречные. Гридин хоть и удивился этому, но покорно и безмолвно последовал за княгиней.
Мера внимательно заглянула в его глаза. Подозрения и недоверие заставляли сердце болезненно сжиматься. Почему-то мысль о том, что он и есть предатель, причиняла больше всего боли.
— Ты как-то замешан в этом? — сурово проговорила она, придвинувшись почти вплотную.
Ратмир замер на миг, опешив. Потом глаза его округлились, а брови сомкнулись домиком.