Лэбрима не могла понять, что произошло с ее воспитанным сыном. Она извинилась за его действия и стала искать вещмешок, с которым она отправляла Жимбажамсу еще в пионерские походы.
А он стоял посреди комнаты, размахивал дорчже, как помешанный, и что-то бормотал. Ринчинов догадался забрать у него магическую бронзу и сунул ее в вещмешок.
– Я спою вам новую песню, – нашелся он, чтобы разрядить странную ситуацию. – Ребята привезли мне слова и ноты из Москвы. Там она уже поется. Слушайте!
Двухстворчатые двери в их комнату открылись, и в них появились соседи. Скоро все, кто оказался в квартире в эти минуты, стояли в дверях и слушали песню. Десятилетние двойняшки Раднаевы решительно сжимали кулаки. Женщины, мужчины, дети замерли в безграничной тревоге. Ринчинов закончил петь и вытер глаза носовым платком. Сегодня он исполнил песню уже раз шесть, всякий раз ощущая глубокую призывную силу ее слов.
– Минии хубуун уходит на войну, – пояснила соседям Лэбрима. – Завтра уходит. Я вас всех приглашаю вечером на проводины.
– Я пошел в библиотеку, – сказал сын матери, наблюдая, как соседи кивают и исчезают в дверях один за другим, пошел, не извиняясь за свою выходку перед Ринчиновым и мало что соображая, словно повредившийся умом.
– Я помогу устроить удэшэлгэ, проводины, – сказал Ринчинов Лэбриме. – Я куплю тарасун и попрошу мою квартирную хозяйку испечь пироги. Идемте, Жимбажамшиин эжы, со мной! Мне не хочется, чтобы вы сегодня оставались одна.
Жимбажамса между тем ушел со странным для него злым выражением лица, и Лэбрима сказала Ринчинову:
– Что с ним, с моим хубушкой? Хоть бы война окончилась прежде, чем он доедет до фронта.
Ринчинов сидел и ждал, пока она оставит собираемый вещмешок, а потом сказал:
– Уважаемая Лэбрима, вы переберетесь жить к нам, пока ваш сын сражается. Здесь вам без него будет очень одиноко. Меня же пока не берут на войну, чтобы я пел людям песни, поднимающие боевой дух.
– Что-то у хубушки боевого духа слишком много! – воскликнула Лэбрима, не решаясь отозваться на предложение Ринчинова.
– Это ничего, командиры и порядок смирят его буйство, – успокоил ее он. – Идемте к нам, Жимбажамшиин эжы, закажем пироги нашей хозяйке Ульяне Степановне. Вы увидите, она очень добрая. И потом сходим за тарасуном. И баранины надо купить.
И они пошли на улицу Производственную – представительный, важный Ринчинов и печальная, растерянная Лэбрима. Пошли в уютный дом с отцветшим яблоневым садом, яркими настурциями и маками в нем. Хозяйка так любит садовые цветы!
Дорогой Ринчинов рассказывал Лэбриме, насколько спокойно и безопасно служить коноводом в тяжелой артиллерии, так что получалось, будто это даже лучше, чем спать в уютной домашней постели. Жимбажамса же тем временем мечтал сгинуть на войне ради молодечества и перерождения в более высоких мирах. С раннего детства наблюдая хоровод смертей, в тридцать седьмом году достигший пика и разбросавший родню неведомо куда, он пришел к выводу, что ценить жизнь не стоит и лучше умереть героем как можно раньше, ибо в порядке бесконечности нет разницы, сколько ты лет прожил – двадцать или сто двадцать. Война давала повод испытать судьбу, и парень пришел в возбуждение и восторг. Он почувствовал себя потомком знатных воинов, словно былое могущество рода накрыло его пеленой. И это он не смел выдать, ведь власть кругом была народная, карающая от лица простого народа. Он еще не знал, что Ринчинов решил забрать мать в свою семью, и был страшно и безотчетно на него зол, как на простолюдина, вышедшего из грязи в князи.
Вскоре Жимбажамса несколько успокоился. Он стал размышлять и осознал, что напрасно побил названого брата. У того была совсем другая сущность. Он не был героем! Жимбажамса совсем забыл историю о том, как Ринчинов на коне скакал подростком из своего баргузинского Онтохоноя в Верхнеудинск по охваченной бандитизмом степи. Он может сколько угодно петь о героях! А сам не в состоянии даже дать ему сдачи! Ринчинов, может, и эстетичный, а он, Жимбажамса, сильный и быстрый, как сама мысль! Быстрый на расправу, ведь быстро дается разрушение. И только некоторые люди, виртуозы, быстро умеют делать хорошие дела. Хирурги – спасать раненых, музыканты – дарить мелодии, ламы – протягивать руку помощи над бездной. И так далее.
Жимбажамса утешил себя тем, что в боях быстро выучится на артиллериста и будет пробивать стены вражеских городов с неодолимой мощью возмездия.
С этим он и вошел в Республиканскую библиотеку имени Максима Горького, где на выдаче книг сидела знакомая девушка Лиза. Жимбажамса подошел к ней.
– Мне бы книгу о первой помощи раненым лошадям. Мне поручил изучить ее командир.
– Ты уходишь на войну, Жимбажамса Намжилов! – ужаснулась Лиза.
