Люди, близкие по духу, в войну находили друг друга, как Доржи с Жимбажамсой, передавая от одного к другому эстафету старой дореволюционной культуры.
Паровоз же, чудо индустриализации и новой технической культуры, может работать на любом горючем материале – древесине, угле, мазуте, нефти, бумаге, опилках, в топку можно закидывать все, что горит. Можно в пути нарубить дров и натаскать из реки воды для его парового котла. Паровоз неприхотлив почти как конь. Сквозь зарешеченный дверной проем конского вагона воины видели на лесных прогалинах женщин и детей, без роздыха заготавливающих дрова для идущих на войну эшелонов. Они увидели, как велика их родная страна, и удивились ее необозримым просторам.
В августе сорок первого Намжилов и его четверка тяжеловозов поступили в гаубичный артиллеристский полк большой мощности резерва Верховного Главнокомандующего. Призваны они были возить гаубицу-мортиру образца десятилетней давности. Главным достоинством этого орудия была низкая для такого калибра масса и гибкость в использовании: оно сочетало в себе свойства пушки, гаубицы и мортиры. Орудие не было массовым – таких выпустили чуть более ста штук. Сопровождать в бою мортира должна была еще более мощное орудие – «Сталинскую кувалду». Оно было на гусеничном ходу и обслуживалось пятнадцатью артиллеристами. Прежде чем «Сталинская кувалда» выпускала свой убийственной по мощности снаряд, производилась пристрелка мортирой. В недавней финской войне попадания бетонобойных снарядов оставляли от финских укреплений груды колотого бетона и гнутой арматуры, и «Кувалда» тогда получила еще одно прозвище – «Карельский скульптор».
На фронт резервисты прибыли осенью следующего года, и местом развертывания явился Ржевский выступ в ста пятидесяти километрах от Москвы. В этих местах, окровавленных затяжными боями, и предстояло принять боевое крещение солдату Намжилову.
Ржев окружен болотами, танки вязли в них, неся гибель экипажам. Межболотная твердь, по которой могли двигаться танки, орудия, люди, кони, простреливались немцами, захватившими Ржев и ближайшие деревни. В кавалерийском корпусе Белова были выбиты все лошади, выжившие конники спешивались и действовали как пехота. Бывали лобовые атаки, смертельные для обеих сторон. Одиннадцатый кавкорпус и Тридцать девятая армия полностью попали в окружение, были рассечены и уничтожены.
Здесь сходились Калининский фронт Ивана Конева и Западный фронт Георгия Жукова. Бои безостановочно шли неделями. Операция длилась более четырнадцати месяцев. Со стороны немцев в ней участвовали отборные части, в том числе и переброшенные из Западной Европы. Сражались до безумства, стреляли так густо, будто адресуя каждому молодому и горячему телу по сто пуль.
В сентябре подо Ржевом побывал поэт и военный корреспондент Александр Твардовский. Его поэма «Василий Теркин», популярная у бойцов на передовой, печаталась в газете Западного фронта «Красноармейская правда». Твардовский прибыл, чтобы получить материал для новых строф поэмы, но, вернувшись в Москву, не смог написать ни строки. До такой степени его потрясла ржевская битва. «Долины смерти» и «рощи смерти» – такое название дали им солдаты.
Намжилову служилось отлично. Матери перед прибытием на позиции он отправил фотокарточку. Она могла сказать, что он возмужал и лицо его выражает благополучие. Мать решила, что сын служит с Тумуновым в Монголии. Она следила за каждой публикацией Тумунова в «Бурят-монгольской правде» и всегда убеждалась, что части живут мирной жизнью, занимаются учениями.
