Весной сорок третьего Гитлер разрешил своим войскам уйти из-подо Ржева. Отступая, немцы уничтожали и жгли все, что им ни попадалось. Даже выживших жителей Ржева, пересчитав, пунктуально собрали в православном храме, а храм заминировали. Гитлеровцы бесновались тем сильнее, чем крепче получали: за весь период Ржевской операции шестнадцать немецких дивизий потеряли от половины до восьмидесяти процентов личного состава.
Тосковал сержант по своим и по родной речи. Не догадался взять на войну хотя бы пару книг на родном языке. Легкомысленно полагал в числе других, что на войну уйдет два-три месяца. За такое время немцы не менее легкомысленно рассчитывали выиграть кампанию. Май, месяц рождения Жимбажамсы и шестой весенний сезон, дедушка Чагдар называл тариалгийн хур орох – выпадение дождя на посевы. В это время степь начинает зеленеть. Прилетают журавли, цапли, кричит удод, обещая тепло. У маток забирают ягнят и козлят, появляется молочная пища.
А товарищ Сталин в мае сорок третьего решил лично наградить в Кремле воинов – десять профессиональных снайперов из Бурят-Монголии. Для этого он сам, Молотов и Жуков облачились в пошитые для них тэрлиги. За пояс заткнули длинные национальные ножи – хутага в ножнах с чеканкой. «Бурят-монгольский» колорит был дополнен любимой курительной трубкой Сталина, которую позволял протокол награждения.
Десяток снайперов из республики уничтожил за годы войны свыше двух тысяч гитлеровцев. Самые знаменитые из них были Ётобаев из Моголют, единственный советский снайпер, сбивший два вражеских самолета – «Хейнкель-111» и «Юнкерс-87», а врагов к моменту награждения уничтоживший сто пятьдесят. Была отпечатана и по всем фронтам распространялась открытка с его портретом и надписью: «Знатный снайпер лейтенант Ётобаев А. М. Систематически занимается подготовкой снайперов. Лично уничтожил 148 гитлеровцев». Открытка эта поднимала боевой дух, особенно когда попадала в руки своим по крови. Намжилов бережно хранил такую открытку. Знаменит был и его земляк из Тункинской долины Тулаев – прирожденный таежный охотник, на войне ставший охотником за немецкими асами-снайперами, которых положил более трех десятков. На тех участках, где появлялся Тулаев, гитлеровцы не смели высовываться из окопов. Общий его боевой счет ко времени демобилизации по состоянию здоровья (как раз в мае сорок третьего) почти не отличался от ётобаевского; очевидно, это был предел человеческих возможностей в таком роде военной деятельности.
Намжилов прочел о награждении бурят-монгольских снайперов в газете. Но когда же он сам встретит кого-нибудь, с кем можно будет заговорить на родном языке? Он носил на руке командирские часы, подаренные двоюродным братом Эрдэнеевым, и, оказываясь верховым – вестовым на московских улицах, искал его глазами, но не находил.
Встретился он со своими в сорок пятом году, перед форсированием реки Нейсе и взятием Берлина. Он уже был капитаном, но награды странным образом обходили его, что долго задерживало получение очередного звания. Как заколдовали с того дня подо Ржевом, когда отказался от медали «За отвагу».
Прорыв дивизиона к реке Нейсе был героическим, но, похоже, и он остался без внимания старших командиров. А все почему? Ни одна из гаубиц, которыми командовал Намжилов, не пострадала. В качестве нечаянной добычи ему достались немецкие орудия. Пехота фашистов, получившая данные о форсированном продвижении превосходящих сил, дала деру, завидев в бинокль тягач с гаубицей. Вслед за пехотой убежали и артиллеристы, бросив батарею. Немецкие гаубицы стояли на изготовку, у каждой тягач и ящики, полные снарядов. И Намжилов подал команду расчету своего первого орудия вослед убегающим открыть огонь из вражеской гаубицы, развернув ее на сто восемьдесят градусов. В часы отдыха расчеты по чертежам знакомились с особенностями вражеских орудий. Снаряд, выпущенный по фашистам, улетел на километр! Блестяще! Расчеты принялись разворачивать гаубицы и стрелять по врагу на всю глубину, формируя прорыв. А вслед за тем Намжилов приказал продвинуть четыре трофейные гаубицы вперед и снова лупить по врагу, испытывая радость и наслаждение мстителя. Был риск опередить своих и оказаться в тылу у немцев. Но инициатива была подхвачена соседями справа и слева, в биноклях засверкали воды Нейсе. Фашисты из второго эшелона обороны принялись палить по выдвинувшимся орудиям, и в результате расчетам Жимбажамсы пришлось их бросить. Но каков результат? Ни одного расстрелянного собственного снаряда. Как же отчитаться теперь, что вел бой?
