– Он мне объяснил так, – произнесла Долгор с тяжелым вздохом, ведь речь шла о гибели эхэ, свекрови. – Он сказал, что служит народу, а не этой власти. Он не бросит свой народ. Хотя имел возможность остаться за границей. Он сказал, что там тоже нет справедливости. Зоригто верит в грядущее царство справедливости. У нас символом этого царства является Гэсэр… но эпос сейчас под запретом. А я изучала его…
– Под запретом… – эхом откликнулся Жимбажамса, не спрашивая подробностей. – Однако мой отец Намжил и мать Зоригто Энхэрэл – родные брат и сестра. Мой отец – шуленга. Я имею на тебя права в отсутствие мужа.
– Тебе надо жениться, – повторила свою мысль Долгор.
– Я женюсь по всем правилам. Я привык жить по уставу. А ты родишь.
– Ты с ума сошел?
– Это надо предвидеть. Без этого не обойдется. Я тебя заставлю родить.
– Что скажет муж!
– Он полюбит тебя за верность нашему роду. Тогда он больше не оставит тебя одну.
– Может быть. Он благородный.
– Зоригто – благородный воин. Мы готовились к схватке с Японией, а он рассказывал мне про японский кодекс бусидо. Я приду к тебе ночью.
– Я не открою.
– Откроешь.
– Я не открою.
– Я не могу жениться сразу. Я должен остыть к тебе. Видишь, горячка, хмель.
– Вижу. Пусть хмель перейдет к сестре.
– Тебе все равно?
– Что делать, я должна подчиниться участи замужней женщины, ожидающей мужа.
– Так пусть приедет! Я буду рад брату.
– Он живет среди русских, по русскому обычаю так нельзя, как мы делаем.
– Ты ошибаешься. Он живет среди японцев.
– Ни слова об этом.
– Если ты выдашь моего брата, я застрелю тебя.
– Я не выдам. Если муж в Японии, значит, так надо товарищу Сталину. Зоригто служит нашей великой Родине. Он большой человек. Я преклоняюсь перед ним.
Майор горячо поцеловал Долгор, а потом унес ее в постель. Так они и не пили чай. Ведь это целая церемония. А им было не до церемоний.
Вечером зной отступил. И майор отправился на Производственную. Первым он увидел отца. Тот служил на ипподроме и в эти дни готовил коней к Сурхарбану. Его Имагта был уже опытным в скачках. Они крепко обнялись. Отец помолодел, и тело его смягчилось, теперь не было сплошным панцирем из мускулов и нервов. Высокий, он был все же ниже своего сына. «Надо отпустить усы, такие же, как у отца», – подумал сын.
– Ты похож на загнанного скакуна. – Отец осмотрел сына. – Успел за полдня влюбиться, что ли?
Но сын не привык делиться мыслями и чувствами с отцом. Он помолчал и спросил:
– Расскажешь, отец, как по нашему обычаю жениться на девушке?
– У нас советские обычаи.
– Я хочу соблюсти наши древние обычаи.
– Я расскажу тебе. Сейчас придет с работы мать. Она шьет к Сурхарбану. Это очень срочная работа.
– Как мать?
– Она молодец. Мы с ней зарегистрировались в ЗАГСе. У нас будет ребенок.
– Вы меня порадовали, – искренне удивился Жимбажамса. – Я буду не один в семье. Однако мать немолода. Ей нужно внимание, наблюдение врачей. У нас в республике хорошие врачи.
– Я заберу ее в отпуск без содержания сразу после Сурхарбана. А вот ты, сын, родился в пути, и ни разу мы не посетили твое тоонто. Найди свое тоонто. Это очень важно – совершить обряд одаривания родовых духов.
– Я найду тоонто. У матери есть карта.
– Съезди в Кырен и найди сейчас.
– Чуть попозже, отец. У меня служба.
– У тебя любовная горячка.
– Я отправлюсь на Тоонто Нютаг, когда у меня будут дочь и сын.
– Мы можем съездить с тобой вдвоем. Мое тоонто в Кырене. И тоонто Зоригто тоже там.
– Сиди возле матери, отец. Мы съездим на поиски тоонто, когда подрастет ваш ребенок. Мое тоонто в степи под неведомым камнем.
– Это приметный камень. Это камень-божество. Так сказала твоя мать. Этот камень – страж твоего тоонто.
– Поэтому мне везет. Везло на войне. Я пойду.
– Куда ты?! – наступил черед удивиться отцу. – Встречай мать. Она ждала тебя домой семь лет.
– Я хотел побывать на ипподроме. Пока мать не пришла, я хотел повидать Имагту.
– Не обманывай меня, сын, твоя речь звучит фальшиво.
– Неужели? – удивился Жимбажамса.
– Ты не умеешь врать.
– Хорошо, я буду ждать мать, а ты приведи Имагту с ипподрома.
– Зачем тебе?
– Ты не исполнил ни одного моего детского каприза, и теперь тоже не хочешь исполнить того, что просит сын? – рассердился Жимбажамса.
– Ты не в себе. Хорошо. Я пошел за жеребцом. А ты жди мать.
– Я буду ждать мать и тебя с жеребцом.
– Вообще-то это мой жеребец. Ты подарил его мне. Он забыл тебя.
– Тогда приведи Бусадага. Его я просил оставить за собой и ахаем. Он теперь донон, четырехлетка.
Отец повел сына в памятный яблоневый сад, где они три года назад праздновали встречу. Кострище чернело древесными угольками. Значит, им пользовались, жгли костры, пока Жимбажамса сражался с Японией и служил на Дальнем Востоке. Ему стало немного обидно, что ёохор вокруг этого костра танцевали без него. Цвет со старых кряжистых яблонь давно облетел, и на них завязались мелкие яблочки. А вот и новые деревца мичуринских сортов, они трогательно поднимаются к летнему солнцу.
