– А я думаю, Петя, мои ботинки брат Саша точно носил бы через десять лет. Не станем мы в селе лучше жить. Надо учиться хорошо и немедля уезжать в большие города. Идем ко мне делать домашние уроки? И Лешу позови, и Кольку, будем делать вместе. Я вам буду всё объяснять, вы подтянете успеваемость.
Статистику друзья не проходили. Согласно ее засекреченным данным, в пятидесятом по итогам года каждому колхознику в среднем было выдано полтора килограмма зерна на трудодень. В среднем – это понятие спорное. Есть данные, что около десяти процентов колхозов или вообще не произвели выдачу, или выдали не более трехсот граммов зерна на трудодень. Кому же больше годится голодать в семье – детям или их родителям? Или всем дружно вместе? Это был главный вопрос выживания.
Крестьяне в этот период вырабатывали в среднем двести пятьдесят трудодней в год. В пересчете на зерно это около трехсот семидесяти семи килограммов зерна в год, в пересчете на сталинские деньги это чуть больше пяти с половиной тысяч рублей. Деньгами при этом самые удачливые колхозники, отнесем к ним отца Вити – Павла Камарина, получали тридцать рублей в месяц. Городские рабочие в месяц получали в среднем семьсот двадцать шесть рублей.
Налоги колхозники при этом платили такие. Здесь тоже при Сталине все было засекречено. Есть данные по одной колхознице из Республики Коми. В 1950 году колхозница заплатила налог в размере пятьсот тридцать девять рублей четыре копейки. Налог был выплачен с одной коровы; около четырех соток огорода, с грядки в двадцать квадратных метров, полтора гектара сенокосных угодий, еще кое-какой мелочовки. Кроме денежного налога колхозники ежегодно платили государству натуральный налог, который включал в себя до пятидесяти килограммов мяса, двести-триста литров молока, до ста пятидесяти яиц и так далее. Баланс выходит отрицательный.
Угнетаемые всегда умнее власти – своих угнетателей. Угнетаемым не до демагогии. Они выкручивались как умели. Прибывший в феврале из роддома младенец Саша Камарин счастливо улыбался. Мать и отец были рады сыну безмерно. Старшие брат и сестра тоже.
Идя домой с Петей, Витя крепко задумался. Ему в августе исполнится одиннадцать лет, в двенадцать большинство детей начинало работать в колхозе. Матери новая знакомая тетя Саша, с которой они вместе рожали в Кабанске минувшей зимой, рассказала свою историю. В колхозе она работает с двенадцати лет. Сначала огородницей полола овощи. Потом ее взяли работать в поле: то на конной сеялке, то на конной молотилке. Работа была от восхода солнца до ночи. Тетя Саша сама себе девчонкой построила дом: председатель колхоза распорядился разобрать старые зерносушилки – так у нее появились бревна. Их было недостаточно, леса ей добавили. Сказали: «За это пойдешь на ферму работать дояркой». Тяжелая работа у колхозных доярок, никто не хочет идти. На ферму тетя Саша поступила в прошлом году. Она сильная, добрая, ответственная. Ей жалко колхозных буренушек. Ни свет ни заря идет на работу. Работа ее и чистая, и грязная: чистая – доить, грязная – навоз кирзачами и лопатой месить. Еще одна молодая доярка тетя Таня Конева работает в колхозе с четырнадцати лет. Сначала тоже на огороде работала, ее поставили растить табак; да успевала еще на полке и копке картошки. В войну тетя Таня окончила курсы трактористов, пахала зябь, сеяла зерно. Работала на заготовке леса, рыбачила на закидном неводе в Хараузе. Потом поставили ее работать свинаркой. Теперь вот уговаривают идти на ферму, а это куда более уважаемая работа. Дойных коров на двух базах около двухсот уже, стельных коров пятьдесят. Это и роды надо принимать, следить, чтобы коровы не остались яловыми. А при этом доение трехразовое, выходных и отпусков нет. Потому что нет подмены, не хватает народу. Корма коровам разносят в тяжеленных ведрах на коромысле, развозят на лошадях. Навоз убирают лопатами, складывают в вагонетки и по канатной дороге толкают что есть силы во двор. Зимой отдалбливают навоз ломами, возят силос на лошадях в коровник. На ферме самая тяжелая работа. У мужиков нет такой.
Вите очень жаль доярок, он ужасался их самоотверженной жизни. Подумал с отчаянием, что ничего не сулит им судьба, и стал перебирать мужицкие работы. Пасти коров – самое лучшее. В подпаски его возьмут… Мать вот только выдерет чем ни попадя. Она ждет от Вити, что он прорвется, окончит школу, потом университет.
Витя весело кивнул Пете и кинулся через калитку на свой двор. Мать носит по двору Сашу в одеялке, чтобы дышал свежим воздухом. Соня гуляет по садочку.
– Витя, Витя, – закричала Соня, – нарвем цветочков!
– Нарвите астрочек, – сказала мать, – завтра заморозки обещали.
Каких только цветов у матери нет – белые, розовые, синие, красные, фиолетовые, как школьные чернила, с желтыми кружочками посередине. Над ними всегда гудят трудолюбивые осы и пчелы. Астры цветут до самых холодов. Сорвешь такой цветок, поднесешь к лицу – и вдыхаешь запах прохлады.
