От Наушек железная дорога проходит по монгольскому Селенгинскому аймаку, природа которого мало отличается от забайкальской. Здесь производится зерно, добывается уголь, встречаются деревни с русским населением. Здесь текут крупные монгольские реки Орхон, Тола, Хараа, Еро. С Хентийских гор текут речушки и впадают в Селенгу. Здесь находятся самые высокие горы республики Дэлгерхан и Сонгол. Аймак наполовину покрыт хвойными и лиственными лесами. Здесь не редкость сибирские кедры. Леса полны ягод и грибов, можно встретить лосей, рысей, лис, медведей, оленей, сурков, кабанов, волков. Для дерзких беглецов – «пятьсот пятых» – здесь спасение и жизнь.
Эрдэнеев получил небольшой список особо надоевших властям сайн эров. Из этого списка он выделил Героя Советского Союза, бежавшего из лагеря зимой пятьдесят второго, по кличке Майор Газель. Обитал тот в районе перевала Модот в сомоне Тэшиг, перевал в честь его стал прозываться Майорским. Майор угонял из госхозов лошадей и отдавал их людям. Охотился и приносил им мясо и шкуры диких животных. Получал патроны для ружей, соль, муку, чай, одежду.
Агент узнал, что Газель – это кличка, а не фамилия. Газелем майор стал, попав в плен. Он был контужен в бою, на время ослеп и оглох. Прорвавшие наши позиции немцы не добили его. В поисках документов они расстегнули шинель и, обнаружив на гимнастерке «Звезду» Героя Советского Союза, приволокли майора в загон с другими пленными. Там он очнулся и, неизвестно каким шестым чувством ощутив, что в плену, попытался бежать, не осознавая места и возможностей. Охрана стала стрелять ему по ногам, развлекаясь, а он высоко подпрыгивал, избегая пуль. Для его товарищей это было развлечением, все они находились в полусумасшедшем состоянии после боя и пленения. «Газель, а не человек», – бормотали они. «Газель» – услышали немцы и, унося истекающего кровью майора в санчасть, записали его как Газель.
– Сделаем так, – сказал агент нашим. – Я отправлюсь в горы, найду майора и договорюсь с ним, чтобы он перебрался в другое место. А под его именем возьму в напарники взрывотехника, которого вы мне дадите. Сам Газель не станет участвовать в диверсии. Окажись я в его положении, я бы не пошел на контакт ни с кем из военных.
Наши поселились в соседней юрте, чтобы держать под постоянным наблюдением связи агента. В ней и происходил разговор. Наши признали идею единственно верной. Осуществление идей в единственном трудноисполнимом варианте – это путь героев. Не знали наши, что купеческий сын Зоригто Эрдэнеев сам едва не стал бандитом в Гражданскую, и Газель для него – брат, а не оступившийся, подлежащий новому аресту и наказанию.
Наши стали готовить в напарники агенту сапера Петра Куляду, имеющего во внешности некоторое сходство с Газелем и находящегося в настоящий момент в воинской части, расквартированной в Молдавии. Эрдэнеев, с видимым вниманием выслушав бессмысленные инструкции Хунбиша, не откладывая отправился верховым в сомон Тэшиг. Скакал три дня, питаясь у костров аратов и всем говоря, что отправился в горы на поиски младшего брата Нямцо. Тот, неопытный охотник, уехал на охоту с приятелем, таким же, как он сам. Приятель вышел из тайги один, потеряв Нямцо из виду.
Вид верхового не вызывал подозрений. На нем были старенький, пропахший дымом дэгэл, такой же малгай и видавшие виды гуталы. О внешности его вообще говорить не приходится: типичный номад, загоревший до темной бронзы, скуластый, узкоглазый, небритый. Опытный наездник и стрелок, как любой монгол. Его приглашали к кострам, кормили, сочувствовали, давали в дорогу куски вареного мяса. Агенту нравилось его путешествие. Всю жизнь он бы провел так. Провел бы, если бы не советская власть, лишившая деда Чагдара, его сыновей и внуков древнего купеческого промысла. Задерживаясь у очередного костра, он и подниматься с земли не хотел, и аратам было видно, что человек перед ними свой, ему дороже всего родные кочевья. На третий день, по углублению к горам, удача улыбнулась ему. Он уже понял, что известие о незнакомце, потерявшем и ищущем родного брата, каким-то образом распространилась по сомону.
Эрдэнеев сидел у аратского костра, пил мясной бульон из пиалы, курил трубку, и старшой по имени Арвай, закуривая сам, вдруг произнес негромко:
– Пожалуй, один только человек поможет тебе в поиске…
Эрдэнеев вскинул глаза на говорящего и стал ждать продолжения речи. Из аратов слова не выдавишь. Начнут фразу из нескольких слов сегодня, закончат завтра. Эрдэнеев курил и помалкивал, не вставал. Он и в самом деле притомился. Длительных конных переходов не совершал с самой юности. Прошел час. Старшой, поглядывая на пасущихся госхозовских овец, наконец промолвил:
– В горах живет один уважаемый охотник.
Эрдэнеев в полудреме вскинул глаза снова. А старшой ушел, и долго его не было. Эрдэнеев подбросил в костер валежник, словно бы задерживая аратов, собирающихся переместиться, задерживая здесь, на этом стойбище. Старшой вернулся и сказал:
– Мы хотели перегнать овец, а теперь снова горит костер, и мы останемся.
