Нянька Витька Камарин сидел дома и, пережидая ливень, с неистовством обрушившийся на село, читал подопечным книжку. Маленький Валера сидел у него на коленях, прижатый сильной рукой старшего брата, глазел на порывы ветра, создающего хлесткие вихри воды за окном.
– Слушай, Сонька, монгольскую пословицу! «Побродивший по миру дурак лучше мудреца, просидевшего дома». Скоро я покину вас всех, отправлюсь за умом в Уральский университет. Урал – знатное место. И вы моему примеру следуйте.
– Мать с отцом, они что, одни останутся?! Все уедем?
– Ни за что! Мы будем их навещать, подарки и денег им привозить. А они девчонку еще напоследок родят – Любовь Павловну Камарину.
Шестилетний Саша вдумчиво и терпеливо строил из самодельных кубиков крепость и мстительно думал о репарациях. Вот он задаст Витьке, когда вырастет! У Саши болела голова и еще не прошла шишка, поставленная ему Витей. Правда, нечаянно. Вчера день был мягкий, теплый и солнечный, не думалось о непогоде. Куры были отпущены гулять по всему двору в поисках корма. Пестрая курица, любимица яркого рыжего петуха с роскошным темно-зеленым хвостом, переливающимся на солнце самоварным золотом, увидела зернышко овса и нежно заворковала над ним, собираясь клюнуть. Тут к пеструшке быстро подбежала черная курица и клюнула зернышко. Петух, с глазом, налившимся кровью, набросился на чернушку и стал ее клевать в темечко, предварительно оседлав цепкими шпористыми лапами. Витька кинул в петуха камнем, не увидев идущего из-за угла маленького Сашу. Камень с размаху ударил Сашу по голове. Витя бросился к нему с утешением и извинениями, промыл рану марганцовкой, завязал бинтом. Саша не мог сердиться на него, но голова-то болела. И он вспомнил о клятве мести Витьке, которую они принесли с Валериком на осенней копке картошки.
Мать с отцом и Витей копали картошку на длиннющем огороде за избой и взяли в помощники Сашу и Валеру – таскать картошку из лунок, собирать в ведро, приучаться к труду. Саша и Валера недолго трудились прилежно. Пока возникла заминка в переходе на другой участок, Саша сманил Валеру в лес. Они пролезли под загородкой и исчезли в теплых волнах колосящегося, еще несжатого желтого хлеба.
– Саша с Валеркой где? – хватилась мать.
Завертели головами и увидели, что на неблизкой опушке, с которой зимой так хорошо съезжать на лыжах, мелькают в кустах рябины две маленькие серые кепчонки. Витя удивился. Ни в шесть лет, ни сейчас ему не приходилось ослушаться родителей. Занялись копкой дальше. Прошел час, другой. Саша и Валера вернулись из лесу. Вид они имели геройский. Отец никогда не поучал детей, занятие это досталось старшему сыну. Тот не раз понужал братьев ремнем по материной жалобе на них.
– Где были? – спросил Витя строго.
– В лесу трактор поджигали, – наперебой стали хвастаться малолетние партизаны. – Поджигали, а он не разгорелся. Там колхозный гусеничный трактор дядя Федя-тракторист оставил! Вот такущий! Сколько спичек зря истратили, а он не разгорелся!
– Да? Ну-ка, расскажите еще раз, – со зловещей улыбкой сказал Витя. – Спичек-то хватило?
– Не хватило! – воскликнул Саша.
В это время Витька уже совсем выкрутил из земли головастый подсолнух, росший у него за спиной, и с силой обрушил его голову на спины Саши и Валеры. Он долго бил братьев подсолнухом, приговаривая:
– Вы что, захотели, чтобы отца в тюрьму посадили за трактор? Кто вас, захребетников, будет ростить? Вот головни бессовестные какие растут!
Размазывая слезы, братья взялись за работу. Саша плакал недолго. Улучив минуту, он отозвал Валерика в сторону и сказал:
– Поклянемся отомстить Витьке, когда вырастем? Клянись!
– Клянусь! – откликнулся крошка-партизан.
Голос Вити прервал Сашины размышления:
– Слушайте еще одну монгольскую поговорку: «В родном краю, к которому привык, и холст мягок, в незнакомой стороне и шелк груб». Не всякому годится покидать родные края. Это не для нежных. Вообще-то у меня завтра экзамен по геометрии. Этот предмет – самое уязвимое у меня место. Когда же я с вами, такими-сякими, начну готовиться? Вчера отцу помогал на конном. А сейчас самая погода сидеть с учебником. Сварю обед, накормлю вас – и меня не трогайте.
Валера соскочил с Витиных колен и с боевым кличем разрушил крепость, возведенную Сашей. Собственно, для того чтобы он не мешал Саше, Витя и держал его на руках. Саша невозмутимо принялся за сооружение снова.
Геометрию Витя сдал на четверку. А это означало, что медаль, на которую имел основание рассчитывать, он не получит. В ходу была золотая медаль образца пятьдесят четвертого года из настоящего золота триста семьдесят пятой пробы, серебряная медаль была из серебра. Золото-серебро – это слишком роскошно для сына рядовых колхозников!
Кажется, больше ученика переживал новый директор каменской средней школы – Владимир Ефимович Кожевин. Витя сказал ему:
– Я сам виноват. У меня два младших брата – Саша и Валера. Уж они-то не оплошают!
На выпускном вечере не пили алкоголя, но, когда Витя прискакал на коне к пастухам, чтобы сообщить им об окончании средней школы и отъезде на Урал, они сказали:
